- Ты не такая важная шишка, чтобы мы о тебе разговаривали, - фыркнул Сергей и сделал шаг по направлению к аудитории, но Юра, вовсе не считавший разговор оконченным, с силой прижал его к стене рядом с подоконником. Терпение его лопнуло, и он, сжимая руками плечи парня, гневно сверкал глазами, сдерживая рвущуюся наружу ярость.
- Кончай издёвки! – приглушенно рыкнул он, и этот голос, звучавший в разы тише, чем крик или возмущение, заставил Сергея на миг испытать неприятное предвкушение удара – будто вот-вот судорожно сжатый кулак впечатается в его лицо. Этого не произошло, Юра только слегка встряхнул прижатого к стене собеседника, продолжая: - Говорил он что-то или нет?!
- Нет, - куда более серьезно и миролюбиво, чем сначала, ответил Серёга. – Он рассказывал, что вы дружили раньше, но больше ничего не сообщал, - вывернувшись из рук Барышева, он не оглядываясь дошел до дверей и скрылся в аудитории, а Юра, на миг зажмурившись, коротко выдохнул.
Этот вариант он считал стопроцентным, что делать теперь – совершенно не ясно.
В груди поселилась неприятная пустота, появляющаяся всегда, когда ты мчишься вверх, стремясь к успеху, а под ногами внезапно оказывается обрыв, через который ты не сумел перепрыгнуть. Юра ощущал, что падает, почти физически, но, постояв у покрытого разводами от дождевых капель окна еще немного, взял себя в руки и направился на лекцию, которая успела уже начаться.
День промелькнул незаметно. Барышев сосредоточился на учебе и не поднимал головы от книги, чем удивил одногруппников и немного напугал Лидию Михайловну, привыкшую видеть его в рядах балагуров и заводил. Физичка даже решила, что он приболел, но, самолично потрогав лоб Юры, убедилась в обратном и оставила его в покое.
После пар он направился сразу домой, решив оставить вещи и навестить Руслана – Сереге, хотел он того или нет, все же удалось задеть Юру за живое, и тот как никогда остро ощутил, что может потерять друга. Заскочив в магазин и купив там вафельный торт, Юра быстро добрался до квартиры, кинул в угол комнаты сумку и заторопился обратно, как дорогу преградила мать, одетая в старый домашний халат и с непривычным платком на голове.
- Юрик, я тебя не ждала так рано, но замечательно, как раз время провести уборку, твою комнату я тебе оставила. Сейчас покушаешь, и начнешь.
- Но мам! – совсем по-детски возмутился парень. – Я собирался к Русику, он заболел!
- И ты пойдешь заразу подцепить? – уперев руки в бока, женщина преградила сыну путь. – Съешь чеснока, для профилактики, - тут же смягчилась она, ведь Руслана знала и немного даже любила, считая, что это замечательный друг для Юры. – Но сперва все равно покушай и убери свой шкаф. Папа заказал новый, купе, вытаскивай все, ненужное отложи, посмотрю, что с этим сделать.
- Но мама! – расстроено продолжил Юра, которому делать что-либо вообще не хотелось, не сейчас, когда он настроился на совершенно иное. – Давай я вернусь, и сделаю это потом.
- Потом ты скажешь, что тебе надо готовить уроки, - твердо возразила она. – Давай, ты же быстро все делаешь, как метеор. И так мне ничем не помогаешь, вон у Людмилы сын как сын, вчера видела, как они вместе ходили за покупками…
Закатив глаза, Юра развернулся и вошел обратно в комнату. Это была излюбленная мамина речь – о том, что у всех дети как дети, а только у нее ленивое животное, которое ничего не делает по дому. Конечно, Юра в действительности таким и был, почти никогда не убирал, не стирал вещи и не гладил их, только посуду за собой мыл, приучившись с детства. Но он же учился, и это компенсировало все безделье, которое только могло быть!
А больше всего Юрку бесило, когда мама начинала сравнивать его с Артёмом, ставя того в пример. Так и сейчас, чтобы не слушать этого, парень быстро принялся вываливать шмотки из шкафа, собираясь быстро закончить и все-таки поехать в общагу.
Одежды оказалось полно. На полках она была сложена более-менее аккуратно, особенно на верхних и тех, что посередине. Внизу грудились большие пакеты со старыми шарфами, шапками, перчатками и бабушкиными вязаными носками – их Юра сразу положил у двери, как ненужные. Отворив двустворчатую дверь в основное отделение, Барышев ненадолго застыл, обозревая объем работ. Куртки на вешалках, на верхней полке загадочные кульки, а внизу несколькими большими кучами грудился хаос.
С него Юра и начал. На пол полетели смятые рубашки и брюки, комки сложенных попарно носков закатились под кровать и под стол, на свет вылезли старые школьные рюкзаки, о существовании которых парень давным-давно забыл. Здесь же лежали учебники, точнее, те из них, которых не было в библиотеке и приходилось в старших классах покупать самостоятельно. Их выбрасывать почему-то не хотелось.
