– Разберемся, – кивнул Илья. – Фещенко, ну что ты тащишься? Прибавь газу, только не рви. Через два барака по левой стороне будет здание администрации. К крыльцу не подъезжай, остановись слева, но чтобы от крыльца было не больше десяти метров. Виктор Акимович, приготовьтесь, наступает ваш звездный час. Ведите себя непринужденно, а легкую нервозность объясняйте вчерашним обстрелом и нападением на машину со штабными офицерами.
Джип повернул с аллеи на щебеночную дорожку, медленно подъехал к административному зданию, немного отличавшемуся от остальных бараков. Илья смотрел во все глаза. За этим бараком спортзал, там еще могли заниматься военнослужащие свободной караульной смены, нельзя привлекать их внимание. В нескольких окнах горел свет. Рядом с бараком никого не было, только на крыльце покачивался силуэт часового. На парковке у здания стояли две машины – микроавтобус «УАЗ» и старенький компактный джип иностранного производства. Фещенко остановился слева от крыльца, как и было велено, – со стороны центральной аллеи «Тойоту» закрыли местные машины. Луч прожектора наконец отвязался – видно, часовой посчитал неэтичным слепить людей. Пассажиры вышли из машины, разминали затекшие члены. С крыльца уже скатывалась знакомая фигура, и Илья напрягся – комендант Мамут собственной персоной! Эта сволочь тоже оставался все таким же – невысокий, мордатый, с узкими, близко посаженными глазками. Изменилась только прическа – теперь он был пострижен практически наголо.
– Приветствую, Виктор Акимович! – приветливо улыбнулся Мамут, протягивая руку.
– Приветствую, Геннадий Генрихович! – вымучив ответную улыбку, вяло пожал ее Зейдлиц.
– Господа! – Мамут небрежно повернул голову в сторону прибывших с майором автоматчиков.
Те нестройно пробормотали: «Здравия желаем, господин майор». Илья отступил в тень, повернулся боком, чтобы его лица не было видно. Мамут и не всматривался.
– Унылый ты какой-то, майор, – подметил он. – Не клеятся дела?
– Устал, дружище, – выдавил Зейдлиц. – День невероятно тяжелый. Еще этот обстрел, беготня по лесу…
– Ну, не все коту масленица, – добродушно хохотнул Мамут, хлопая приятеля по плечу. – Мы люди военные, должны быть готовы к тому, что рано или поздно придется вступить в схватку. Пойдем, – подтолкнул он майора к крыльцу, – объяснишь суть дела, а потом хоть чайку попьем, если не хочешь хорошенько оттянуться.
– А парней куда? – ткнул Зейдлиц подбородком в группу спецназовцев.
– С нами пойдут, – радушно махнул рукой Мамут. – Негоже таких богатырей оставлять на улице. Есть в бараке свободная комната, пусть отдохнут…
Похлопывая Зейдлица по плечу, он втолкнул его внутрь. Рослый часовой, несущий службу, посторонился, остальные затопали за офицерами. Короткий неосвещенный тамбур, коридор с вереницей дверей – обычная коридорная система. В одном из помещений Илья когда-то был – допрос вел Мамут, а за спиной стоял надзиратель Дыркин и бил по почкам. Память подсказывала, что именно здесь находится глубокий, надежно запираемый подвал. Где вход в него? Кажется, справа по коридору…
Мамут шагал по левую сторону от входной двери, Зейдлиц с растерянным видом плелся за ним. Спецназовцы шли следом и буквально дышали в затылок.
– Парни, вам сюда, – небрежно ткнул пальцем в приоткрытую дверь Мамут. – Там кушетка и несколько стульев, отдохните пока.
Илья легонько пихнул Зейдлица. Совсем позабыл этот парень о своих обязанностях.
– Тарасевич, выполняйте! – бросил Зейдлиц.
– Да, пан майор, – отозвался Илья.
В дверях образовалась заминка. Трое остались, начали по одному втягиваться в комнату. Илья обошел их, притормозил. Мамут и Зейдлиц уходили дальше. Он быстро оценил обстановку. В коридоре, кроме них, никого, в помещениях, возможно, кто-то есть (или нет), плюс часовой на крыльце, который вряд ли войдет, если не услышит шум…
– Прошу, Виктор Акимович, будь как дома. – Мамут распахнул дверь, пропустил гостя, мельком глянул на бойцов «эскорта», исчезающих в комнате отдыха, переступил порог и прикрыл за собой дверь.
Ну уж нет, так не пойдет! Илья добежал до двери, открыл ее и вошел следом. Кабинет Мамута был просторный. Какая-то мебель, рабочий стол, кушетка. Плетка на стене – узорчатая, декоративная, эдакая «подарочная» казачья нагайка. На столе горела лампа. Плотные шторы были задернуты. Мамут повернулся на скрип двери и нахмурился:
– Вам что-то требуется, любе…
Нож уже был в руке. Ребристая рукоятка холодила ладонь. Прыжок, и Илья, схватив коменданта за ворот, вдавил острие в живот:
– Тихо, майор! Пикнешь – проткну насквозь…
Зейдлиц отшатнулся, а спецназовцы бесшумно вваливались в комнату. Кто-то схватил за шиворот майора, чтобы не наделал глупостей, кто-то подбежал к окну, третий остался в дверях. Мамут позеленел, икнул, глубоко вдохнул и прошептал:
– В чем де…
Договорить он не смог, Илья сильнее вдавил нож, подтолкнул майора к стулу. Латышевич услужливо подставил его, и Мамут всей массой грохнулся на сиденье.
