- Да ты просто ничего не понимаешь, - она продолжала смеяться, смотря на уставшего Макса, который просто ненавидел то, о чем он ей рассказывал.- Это же лучшие моменты. Эта "Капсула", как ты ее называешь, - место для обучения, расслабления, получения знаний. С ней ты можешь все. Куда там всем компьютерам и учебникам. Просто ты должен уметь отдаваться этому. Тебе должно хотеться пойти дальше, стать невесомым, отбросить это свое физическое тело, развязать эти цепи, которые держат тебя в мире плоти, как говорил папуля, и потом ты сможешь воспарить куда угодно и получить все, что ты хочешь узнать.
- Ты теперь живешь где-то здесь?- Максим окинул взглядом бедный район вокруг него.
Он, как и Линда жил в центре.
- Да,- ответила Дениел и отвернулась от него.
- Это что, Организация тебе снимает здесь жилье?- удивился Максим.
- Нет, я живу у Лики. Помнишь, я тебе говорила.
- Да,- перебил ее Макс.
Ком подкатил к его горлу, когда она снова завела эту тему. Он все еще в это не верил, даже сейчас, глядя на нее, он не понимал, правда это или нет. Но об этом он решил поговорить позднее, или вообще не затрагивать эту тему сегодня. Лучше, как лучше.
- Так почему ты не хочешь ее забрать и жить там, где это может предоставить тебе Организация?
Дениел посмотрела на него в упор, не отводя взгляд.
- А какая разница? Я не понимаю, о чем ты толкуешь, Макс. У меня уже был дом, в который я никогда не вернусь. А где я сейчас, это уже не важно. Да и не согласится Лика никогда жить там, где это будет оплачивать Организация,- отрезала она.
- А у Лики есть наставник?
- Да, разумеется. Она на это согласилась. Как ни странно,- промямлила про себя Дениел.
- И кто он?
- Я нечасто его вижу. Парень какой-то.
Макс отметил про себя, что первой его задачей будет узнать, кто он, подружиться с ним, чтобы узнать все про отношения Лики с Ден и вообще внедриться в общение к ним.
- Макс,- вдруг начала она мечтательно и очень грустно.- А что теперь будет с нашим домом? Ну, с тем, где мы жили с мамой?
И она так заглянула в его глаза, что он чуть не упал с ног. Он и сам бы поинтересовался о доме Шветских.
- Может, наведаешься туда?
- Нет, туда я не войду больше никогда.
- А может?
- Нет, Макс. Я хочу, чтобы все осталось в моей голове так, как я это помню. Мамин смех, все наши вечеринки, вечера с папой, наши игры в детстве. Все должно быть наполнено чем-то живым. Будто все мы еще находимся там. И все так и есть. В моей голове. А если я войду теперь туда, там будет просто пустота. Такая тишина, которой можно испугаться. От нее можно сойти с ума. То, что вывернет мою душу, потому что я окончательно пойму, что все кончено. Что это все прошло. Что вроде все осталось прежним: стены, комнаты, мебель. Вот только все это уже мертвое. Потому что нет самого главного. Основной составляющей: людей. Нет, я никогда больше не вернусь в свой дом. Только в воспоминаниях.
Хотя мне так не хватает большого количества комнат, в которых можно потеряться, кучи ступенек, моего маленького балкончика на втором этаже, сидя на котором за столом на своем тугом резиновом стуле, протянув ноги вперед и вдыхая порывы свежего ветра, наблюдая то за жарким днем и работниками дома, которые лениво и вяло поворачивались и ходили по нашему двору, или за молниями после полуночи, когда мама уже думала, что я сплю. А один раз, представляешь, она обнаружила, что я там сижу. Помню, тогда у меня ужасно болело горло, и я хрипела. И тут я такая, сижу себе ночью притом, как идет дождь. Прохлада, меня обдувает ветром, а я лишь в одной ночной рубашке с открытой грудью.
Вот она испугалась-то! Побежала сразу же принести, чем меня укрыть. Главное: мама никогда не запрещала ничего делать. Она лишь ухаживала за мной, защищала меня от всего. А когда я обратилась к ней, маленькая тогда еще была, и говорю: мама, хочу ногти, как у тебя. И что, она мне отказала? Да через неделю у меня уже были такие же ногти. Я всегда в детстве боялась лишь одного: а вдруг я проснусь уже другим человеком. И не в своей семье. Как же я буду без мамочки и папочки? А теперь я боюсь совсем иного. Того, что я просыпаюсь тем, кто я сейчас. Без них. И вообще, теперь я мечтаю, что я проснусь и увижу себя прежней, и буду знать, куда мне пойти, чтобы снова их увидеть.
Все это время Максим стоял и слушал Даниэлу, наслаждаясь каждым ее словом. Он не хотел ее перебивать. Ему показалось, что вот, наконец, наступил момент, когда их отношения смогут исцелиться, когда они смогут уже поговорить об их общем горе. Но его язык прилип к небу, и он ничего не мог сказать. Такое бывает: ты со всеми будто птица- говорун, и какие умные вещи говоришь. И тут, только ты оказываешься в компании человека, который важнее тебе больше всех на свете, ты будто становишься тупым и немым. Самому за себя противно. И стыдно. Но поделать не можешь уже ничего. Максим уже даже хотел придумывать, заранее планировать, что сказать. Чтобы хоть в присутствии Дениел раскрывать рот, и чтобы оттуда еще и вылетали слова.
