Причина оказалась довольно простой на самом деле. Усталость. Отчима в очередной раз обманули и не заплатили за работу. Он вообще редко приносил доход, но у него всегда находилось множество оправданий: работодатель паршивый, штрафы бешеные, график тяжелый. Восемьдесят процентов времени он находился в поиске. Пока мама надрывала спину для оплаты счетов.
В тот день отчим явился домой без гроша в кармане, и ей предстояло в одиночку оплачивать предстоящий платеж по ипотеке. Вместо привычного скандала мама расплакалась на кухне. Дала волю чувствам, которые сдерживала годами. И я рядом с ней пускала слезы от сострадания. Для меня в тот день многое изменилось. Обида за одинокое детство и за суровое воспитание испарилась, оставив после себя гигантское чувство уважения. Вероятно, поэтому все последующие годы я находила оправдание любому сказанному мамой слову. Пусть грубому, но она по-другому не умеет. Такой уж это человек.
За те сорок минут, что трачу на дорогу, пропускаю себя через мысленную мясорубку. По итогу скатываюсь в такое огромное чувство вины, что впору идти грехи отмаливать. Ровно до того момента, пока не встречаю на пороге вполне бодрую мать.
– Явилась-таки, – с ходу бросает обвиняющим тоном. Я в ответ лишь открываю рот, но ответ подобрать не могу. Буквально минуту назад готова была душу продать ради нее, а по итогу и незачем.
Прозвучит ужасно, но я бы гораздо легче восприняла, найдя ее действительно больной. Это было бы наименее сокрушительно для моего мира.
– Ты соврала, – констатирую очевидное. В голосе проскальзывает такое чуждое для меня равнодушие.
– Не вздумай читать мне морали. Лучше на себя посмотри. За два месяца ни одного звонка матери. Я воспитывала тебя по-другому.
Удивительно, но сказанные слова впервые не затрагивают меня. Мама изо всех сил старается удержать маску, однако я вижу ее настоящую. С широко открытыми глазами, без гнетущего чувства вины.
Она напугана.
Контроль над моей жизнью ускользает, и мама хватается за любой способ вернуть былое величие.
– Я тебя люблю, – произношу искренне, но твердо.
– Думаешь, что сможешь меня задобрить, если…
– Помолчи и дослушай, – обрываю на полуслове. Дни, когда мама управляла мной, подошли к концу. – Я тебя люблю, и всегда помогу в случае необходимости. Но я больше не собираюсь слушать твои упреки. Если ты хочешь продолжить общение, то пересмотри взгляды на наши взаимоотношения. Единственная, кто может все исправить, – это ты. Подумай об этом, мама, – абсолютно спокойно говорю то, что хотела сказать годами.
Я никогда не делала ничего плохого и старалась следовать ее наставлениям. По глупости считала себя не оправдавшей надежды дочерью. Мама завысила планку, до которой мне так хотелось дотянуться. Я всегда буду ее ребенком. Но грушей для битья? Больше никогда. Марине Викторовне придется найти новую жертву. Я не намерена терпеть унижения, чтобы потешить ее чувство собственной важности. Пусть попытает счастья с мужем для разнообразия.
На этот раз мама та, кто не находит ответа. Она быстро сдувается, когда встречает ответный упрек. Оказывается, победить свои страхи легко, достаточно знать, как с ними бороться.
– Выздоравливай, мам, в твоем возрасте опасно нервничать. Говорят, сердце пошаливает, – с неуместным весельем я оставляю на ее щеке поцелуй и, разворачиваясь, ухожу.
Выхожу на улицу и вдыхаю свежий весенний воздух. С груди будто камень падает.
Хочется сказать, что вся заслуга за смелость принадлежит мне, но, увы, это не так. День за днем Миша маленькими шагами исцеляет мою раненую душу. На своем примере показывает, какой должна быть семья. Без взаимных унижений, грубо сказанных слов и притаившихся обид. Ругаемся ли мы? Безусловно. Характер у него не сахар. Однако он всегда находит слова, чтобы мирно решить конфликт. Когда необходимо, признает ошибки и делает выводы.
Демин учит меня самому простому – любить себя. Принимать такой, какая я есть, и не пытается слепить идеальную женщину. Возможно, путь к успеху будет длинным, но его любовь – мой бронежилет. И когда я снова оступлюсь, он будет ждать меня дома, чтобы приложить к моим ранам подорожник из своей любви.
– Лерочка, мы справимся, – говорит Антонина Павловна, которая зашла в гости перед отъездом в город. Она вызвалась забрать Камиллу из сада, чтобы дать мне возможность посмотреть игру Миши. Пусть нас разделяют сотни километров, он утверждает, что нуждается в моей поддержке.
– Я все еще считаю это глупостью. Ну как ему поможет мое высиживание у телевизора? – Закатывая глаза, я опять недовольно бурчу. С момента, как Демин вернулся к команде, такая ситуация повторяется каждый матч. Либо я сижу на трибуне, либо смотрю прямую трансляцию по требованию Его Величества.
– Дай ему покрасоваться перед своей женщиной, – усмехается Антонина Павловна. Ей, напротив, очень нравится такое рвение сына. Как и Ксюше, которая нарекла поведение Миши чертовски романтичным.
– Неужели ему мало фанатов, скандирующих его имя?
