– Тише, тише, все будет хорошо, – шепотом говорю на ухо и продолжаю поглаживать по спине. Подрагивающие руки Леры цепляются за мою куртку, притупляя пылающий гнев. Если бы мог, ворвался бы в квартиру ее матери и потребовал ответы на свои вопросы. Чем такая хрупкая девушка заслужила подобное отношение к себе? Как родная мать может нести столько страданий своему ребенку? Мои родители тоже нелегко приняли развод с Настей, но опускаться до унижения? Никогда. Мы все взрослые люди и имеем право распоряжаться своей жизнью без чужого осуждения. С учетом того, что я понял о муже Леры, без него ей будет гораздо легче.
Краем глаза замечаю, как открывается дверь подъезда. Поворачиваю голову на звук и встречаюсь с разгневанным взглядом немолодой женщины. То, что это мать Леры, понимаю сразу: они слишком похожи внешне, чтобы перепутать.
– А вы еще кто? – обращается ко мне с плохо скрываемым раздражением.
Услышав знакомый голос, Лера в моих руках напрягается. Неохотно размыкаю объятия и помогаю ей встать.
– Друг Валерии, а вы, как я понимаю, – мама? – спрашиваю резко.
– Не припомню в окружении своей дочери таких
– Не влезай, я сама, – шепчет Лера.
– Тебе необязательно с ней разговаривать, – говорю достаточно громко, чтобы услышала эта женщина, стоящая неподалеку.
– Ошибаешься, – грустно хмыкает Лера и, глубоко вдыхая, поворачивается в сторону матери. Мысленно прикидываю, стоит ли мне оставить их наедине, но решаю, что мое присутствие не помешает.
– Что тебе нужно, мам? – Лера расправляет плечи, словно готовится к битве.
– Вначале объясни, кто этот мужчина и почему вы воркуете прямо на моих глазах. Разве так поступает замужняя женщина? – надменно уточняет мать Леры, целенаправленно указывая на ее статус.
– Во-первых, я в процессе развода, если ты забыла. Во-вторых, Миша уже сказал, что является моим другом, – оправдывается она, хотя, по моему мнению, эта
– Если так ты видишь дружбу, то неудивительно, что Костик решил развестись.
– Это я ушла от твоего любимого зятя, а не наоборот. Еще есть вопросы?
– Как ты со мной разговариваешь? Сама развалила свой брак, а теперь ведешь себя словно…
– Достаточно, – прерываю женщину на полуслове. Я не собираюсь слушать оскорбления по отношению к Лере.
– Миш, остановись, – пытается успокоить, но на сегодня с меня хватит терпимости.
– Садись, я сейчас, – протягиваю ей ключи и киваю в сторону стоящей неподалеку машины.
– Демин, мы сами разберемся, – пытается поспорить Лера. Плюю на все возражения, которые обязательно услышу позже. Одним движением подхватываю ее на руки и под недовольное сопение несу до пассажирской двери.
– Прекрати спорить, лучше сделай, как я прошу, хорошо? – говорю, как только опускаю Леру на ноги.
– Ты не понимаешь. Мама найдет способ продолжить этот разговор, мы лишь оттягиваем неизбежное, – возражает она, пытаясь обойти меня и вернуться к подъезду.
– Послушай меня внимательно. Унижения – это не диалог, Лера. Только ты можешь решить, что делать со своей жизнью. Мать не имеет права осуждать твой выбор. Позже, если ты захочешь, вы можете обсудить все спокойно. Сейчас лучше всего уехать и дать время остыть вам обеим, – стараюсь говорить сдержанно, хотя нервы натянуты как струна.
– Она лишь подкопит свое недовольство, чтобы выдать мне его в полном объеме позже, – не сдается Лера, продолжая сыпать аргументами.
– Значит, прекрати общение. Все просто.
– Это же моя мама. Я не могу выбросить ее из своей жизни, – добавляет она.
– Иногда людей необходимо держать на расстоянии, насколько бы близки они ни были. Сколько еще оскорблений ты готова выдержать только потому, что она твоя мать? Дай ей время примириться с твоим разводом. Если зять окажется дороже собственной дочери, то нужна ли тебе такая мать?
– Я хочу верить, что это забота с ее стороны. Да, слишком жестокая, но она есть.
– Лера, ты ищешь оправдания, потому что истина лежит на поверхности. И она далеко не так прекрасна, как тебе хочется. Садись в машину, я вернусь через минуту, – открываю дверь и жестом указываю на сиденье.
– О чем ты хочешь с ней поговорить? – спрашивает настороженно, но все же садится.
– Всего лишь попрощаться. Напомни, как зовут твою маму?
– Марина Викторовна.
– Оставайся в машине, пожалуйста, – говорю Лере. Слова, которые я собираюсь сказать, лучше оставить между мной и ее матерью.
Возвращаюсь к подъезду, где все еще стоит Марина Викторовна, высокомерно вздернув бровь.
– По какому праву вы увозите мою дочь? – начинает она первой, не давая мне вставить слова.
