– Буду краток, у меня нет времени на длительный разговор. Ваша дочь уже две недели живет у друзей, вместо того чтобы обратиться к собственной матери. Поддержку, которую должны были оказать вы, Марина Викторовна, она получает от чужих людей. Вам не кажется это странным? И ей понадобилось две недели, чтобы рассказать вам о разводе. В будущем Лера и вовсе может решить прекратить с вами любое общение. Подумайте о том, насколько вам важно общаться с дочерью и внучкой. Пересмотрите свои взгляды.
– Вы мне угрожаете? – повышает голос Марина Викторовна, указывая на себя пальцем.
– Предупреждаю. Кто знает, какое влияние имеют на жизнь Леры друзья. Они, в отличие от вас, протянули руку помощи.
– Я ее мать! Она обязана меня слушать! – выкрикивает достаточно громко, что, вероятно, слышно даже соседям. Актриса из нее получилась бы отличная.
– Люди не всегда делают то, что должны. Вам ли не знать? – иронично хмыкаю я, намекая на поведение несостоявшейся матери.
– Неужели вы думаете, что слова зазнавшегося мальчишки могут меня напугать? – презрительно бросает в мою сторону.
– Вы ошибаетесь, если считаете меня достаточно незрелым, чтобы подкрепить свои слова действиями. Времена, когда за Леру некому было вступиться, закончились. Всего доброго, Марина Викторовна, надеюсь, вам хватит ума сделать правильные выводы. – И не дожидаясь ее ответа, я возвращаюсь в машину.
– Что ты ей сказал? – произносит Лера, как только сажусь в салон.
– Ничего такого, о чем она сама не догадывается. Лучше скажи мне, зачем ты поехала сюда, если знала заранее, какой будет реакция? – говорю я, пока завожу машину и выезжаю на дорогу в сторону ее дома.
– Что мне оставалось делать? Кто-то же должен был рассказать ей о разводе. Лучше это буду я, чем свекровь, – с большой неохотой отвечает она.
– Дай угадаю, они очень похожи друг на друга?
– Типа того. Единственное различие лишь в том, что мама Кости не хочет сохранять этот брак. Она всегда считала меня раковой опухолью в жизни своего сына, – хмыкает Лера, грустно улыбаясь.
– У этих женщин определенно найдется тема для сплетен на ближайшие время, сомневаюсь, что Марина Викторовна упустит мою персону, перебирая причины развалившейся семьи.
– Ты на себя намекаешь?
– Скажем так, твоя мама любит делать преждевременные выводы. Она назвала меня
– Прости за это, пожалуйста. Не надо было позволять вам общаться, – оправдывается Лера, стыдливо пряча глаза в ладонях.
– Прекрати. Ты не обязана извиняться за чужие слова. Твоя мать может говорить все что угодно. Я последний человек, кого волнует ее мнение.
– Мама не имела права оскорблять тебя. Одно дело – высказываться обо мне, совершенно другое – принижать моих друзей.
– Единственный человек, кого задевает ее поведение, это ты. Лера, нельзя брать всю вину на себя и оправдывать тех, кому даром не сдалось прощение.
– Я понимаю, что воспринимаю все близко к сердцу. Однако мне сложно игнорировать слова, которые попадают точно в цель. Кому, как не матери, знать, где находятся мои болевые точки, – произносит устало и откидывается на спинку кресла.
– Близкие люди не станут использовать такое оружие.
– Попробуй объяснить это Марине Викторовне, – хмыкает Лера.
– Никто не вынуждает продолжать с ней общение. Ты всегда можешь положить трубку, если разговор тебе неприятен. Иногда подобное необходимо, чтобы научить уважать твои границы.
– Взрослая «я» согласна с твоими словами, но вот ребенок во мне тянется к материнской любви. Из раза в раз я пытаюсь отыскать то, чего нет.
– Сколько бы раз ты ни давала человеку шанс, он вряд ли изменится, пока сам этого не захочет. Пора Марине Викторовне научиться делать первые шаги.
– Скорее уж планета вымрет, чем моя мать признает свои ошибки, – подшучивает Лера, улыбаясь натянуто. Пора заканчивать эти неутешительные разговоры.
– Я пока умирать не собираюсь, так что дадим этому миру еще один шанс, – поддерживаю непринужденную атмосферу своей иронией.
– Спасибо, что оказался рядом сегодня, и прости за проблемы, которые свалила на тебя, – поворачиваясь, тепло улыбается Лера. Наконец-то приходит немного в норму. Ее слезы – худшее, что я видел за последние годы. Вокруг меня сплошная рутина: хоккей, дом, друзья – подобные проблемы отрезвляют.
– Я же обещал быть твоим слушателем на сегодня, помнишь? – подмигиваю и стараюсь говорить бодро. В воздухе все еще витают отголоски произошедшего.
– Тогда имею право потребовать обещанный ко-фе, – напоминает о забытом мною условии встречи.
– Проштрафился, признаю. Сейчас заедем на заправку и добавим недостающий элемент, – говорю я шутливо, наслаждаясь хорошим настроением Леры.
– Ой, да брось, это необязательно. Я лучше бы выпила горячего глинтвейна, только без красного вина в составе.
– Имеешь что-то против него? – подначиваю я, помня о веселой ночи, которую девушки провели сегодня.
– Против алкоголя в целом. Похмелье, знаешь ли, с годами легче не становится, – иронизирует она, недовольно морщась.
