– Отключи его скафандр, пожалуйста, —попросил Кейкус Серину, когда каталку втащили под диагностический сканер.
Она отдала команду контрольному процессору скафандра, и тот, оценив состояние окружающей среды, подчинился. Черный силикон сошел с кожи Такрара, скользя волной от рук и ног к горлу. Каталку залила темная жидкость. Сиринкс сморщилась и зажала нос.
– Он в порядке?– спросил «Энон».
– Пока не знаю.
– Пожалуйста, Сиринкс! Это он пострадал, а не ты. Не надо так сильно вспоминать.
– Прости. Не думала, что это так заметно.
– Для других, может, и нет.
– Не спорю, вспоминается. Но его раны совсем другие.
– Боль остается болью.
– Моя боль – только воспоминание,– процитировала она мысленным голосом Вин Цит Чона. – Воспоминания не причиняют боли, они лишь влияют.
Кейкус при виде открывшегося ему зрелища скривился. Левое предплечье Такрара было сделано заново, это понял бы и непосвященный. Намотанные на него медпакеты сорвались, обнажив широкие разрывы в полупрозрачной недоросшей коже. Искусственные мышцы лежали на виду, их фасции высохли, приобретя мерзкий гнилостный оттенок. На снежно-белой коже ног и торса выделялись ярко-алые пятна шрамов и пересаженные клочья кожи. Оставшиеся на месте медпакеты сморщились, их зеленые края потрескались, точно старая резина, и отошли от плоти, которую должны были исцелять. Из сорванных разъемов сочилась несвежая питательная жидкость.
Какое-то мгновение Кейкус только и мог, что взирать с отвращением и ужасом на своего пациента. Он не мог сообразить даже, откуда начинать.
Набрякшие веки Эрика Такрара медленно поднялись. Больше всего Сиринкс напугала полная осмысленность, промелькнувшая в его взгляде.
– Ты меня слышишь, Эрик? – излишне громко проговорил Кейкус. – Ты в полной безопасности. Мы эденисты, мы тебя спасли. Постарайся не шевелиться.
Эрик открыл рот. Губы его дрожали.
– Сейчас мы тебя начнем лечить. Аксонные блоки у тебя действуют?
– Не-ет! – Голос Эрика звучал ясно и упрямо. Кейкус поднял баллончик с анестетиком.
– Программа с дефектом или повреждена нейросеть?
Эрик поднял здоровую руку и ткнул костяшками Кейкусу в спину.
«Ты до меня не дотронешься, – датавизировал он. – У меня стоит имплант-нейроподавитель. Я убью его».
Баллончик выпал из рук Кейкуса и покатился по палубе.
Сиринкс не могла поверить своим глазам. Она инстинктивно открыла свой разум Кейкусу, вместе с остальными членами команды предлагая поддержку его разуму.
– Капитан Такрар, я – капитан Сиринкс, и это мой космоястреб «Энон». Прошу вас, дезактивируйте имплант. Кейкус не собирался причинить вам вред.
Эрик хрипло расхохотался, в горле у него забулькало. Тело заходило ходуном.
– Знаю. Я не хочу, чтобы меня лечили. Я не вернусь, я больше не полечу туда. Никогда больше.
– Никто вас никуда не посылает...
– Пошлют. Они всегда отправляют. Вы, вы, флотские. Всегда найдется последнее задание, последние биты сведений, которые надо собрать, прежде чем все кончится. И ничто не кончается. Никогда.
– Я понимаю.
– Врете.
Сиринкс указала на проступающие под комбинезоном контуры медпакетов.
– Я немного представляю, через что вы прошли. Я недолго побыла в плену у одержимых.
Эрик испуганно покосился на нее.
– Они победят. Если вы видели, на что они способны, вы поймете. И ничего мы не поделаем.
– Я думаю, мы справимся. Должно быть решение.
– Капитан? Он у меня на мушке.
Сиринкс видела стоящего в центральном проходе Эдвина – он сжимал в руках мазерный карабин. Дуло смотрело Эрику Такрару в спину. Прицельный процессор оружия подсказал капитану, что выстрел придется агенту точно в позвоночник. Поток когерентных высокочастотных радиоволн перережет его нервы прежде, чем тот успеет применить имплантат.
– Нет,– ответила она. – Рано. Он заслуживает, чтобы мы попытались его отговорить.
Впервые в жизни она злилась на адамиста просто потому, что он адамист. Замкнутый в черепной коробке рассудок, не слышащий чужих мыслей, не воспринимающий ни любви, ни доброты, ни сочувствия окружающих. Она не могла передать ему истину напрямую. Легкий путь был закрыт.
– Чего вы от нас хотите? – спросила она.
– У меня есть информация, – датавизировал Эрик. – Стратегически важная.
– Мы знаем. Вы сообщили на Голмо, что это очень важно.
– Я продам ее вам.
Команда как один удивилась.
– Хорошо, – проговорила Сиринкс. – Если у нас на борту найдется чем заплатить, мы согласны.
– Ноль-тау, – умоляюще произнес Эрик. – Скажите, что у вас на борту есть капсула, бога ради!
– У нас есть несколько.
– Хорошо. Положите меня туда. Там они меня не достанут.
– Хорошо, Эрик. Мы поместим вас в ноль-тау.
– Навсегда.
– Что?
– Навечно. Я хочу лежать в ноль-тау вечно.
