– Все относящиеся к делу эпизоды проверены. Я могу гарантировать точность воспоминаний только в пределах четырех последних дней. Моя кратковременная память рассчитана на сто часов. После этого второстепенные детали отбрасываются, и я оставляю лишь важную информацию. Без такой селекции мояпамять не могла бы сохранять события, происходящие внутри меня.
– Мне это известно. Но Лиерия нанесла визит Келли в середине ночи, значит, событие, побудившее ее к действию, произошло недавно. Разве я не говорила тебе, что киинты замышляют какую-то каверзу? К сожалению, в данном случае мы не можем апеллировать к договору о ненападении, который был подписан моим дедом.
– Да, мы не можем ссылаться на это соглашение. Они хитры. Мне не удается перехватывать разговоры по сродственному каналу – особенно между взрослыми киинт. В лучшем случае я иногда улавливаю какой-то невнятный шепот.
– Черт! Если ты не вспомнишь нужный эпизод, нам придется отозвать всех, кто задействован в проекте «Леймил», и опросить их каждого в отдельности.
– В этом нет необходимости. Похоже, вот оно.
– Прекрасно!
– Покажи мне эту сцену.
Память отворилась перед ней. Она увидела пляж и зеркальную водную гладь. Почти у самой воды возвышался большой песчаный замок. «Ад и проклятье!»
Джей проснулась от того, что чья-то рука настойчиво трясла ее плечо.
– Мамочка! – испуганно всхлипнула она. Фигура казалась зловещей и темной – темнее теней, окружавших ее.
– Прости, крошка, – прошептала Келли. – Это не мама. Это я.
Девочка успокоилась. Потянувшись, она села на кровати и обняла колени.
– Келли?
– Да. Прости, пожалуйста. Я не хотела испугать тебя.
Джей принюхалась. В ее глазах сверкнули искорки любопытства.
– Чем это пахнет? И который теперь час?
– Почти полночь. Сестра Эндрюс убьет меня, если я задержусь здесь больше двух минут. Она впустила меня только потому, что мы с тобой были неразлучными подругами на «Леди Мак».
– Ты давно ко мне не приходила.
– Я знаю.
Келли стало совестно.
– В последнее время я себя плохо чувствовала, – виновато прошептала она. – Мне не хотелось, чтобы ты видела меня в таком состоянии.
– А теперь тебе лучше?
– Да. Я начинаю поправляться.
– Это хорошо. Ты обещала показать мне студию, где ты работаешь.
– Я обязательно сдержу слово. Слушай, Джей, у меня к тебе несколько важных вопросов. Насчет тебя и Хейл.
– А что такое? – с подозрением спросила девочка.
– Мне нужно знать, что ты говорила Хейл о Лалонде. Особенно в последние два дня. Это очень важно, Джей. Честное слово. Я бы не беспокоила тебя по пустякам.
– Я знаю.
Она задумчиво пошевелила губами.
– Этим утром мы болтали о религии. Хейл ее не понимает, а я не могу ей объяснить.
– И что вы говорили о религии? Точнее.
– О том, сколько богов во Вселенной. Я рассказала ей о храме Спящего бога, который ты показывала мне. Хейл захотела узнать, был ли он таким же богом, как Иисус.
– Все ясно, – прошептала Келли. – Это не относилось к феномену одержания, это был раздел о тиратка, мы так и не пустили его в сеть... – Она наклонилась и поцеловала Джей. – Спасибо, кроха. Ты только что совершила чудо.
– Это все?
– Да, все.
– У-У-У!
– Теперь ляг на бочок и спи. Я приду к тебе завтра.
Она укрыла Джей и поцеловала ее в щеку. Девочка еще раз подозрительно понюхала воздух, но ничего не сказала.
– Так... – сказала Келли, отходя от кровати. – Я знаю, что ты наблюдаешь за мной. И ты понимаешь, насколько это серьезно. Я хочу поговорить с Повелительницей Руин.
Сетевой процессор педиатрического отделения больницы открыл канал связи и подключился к нейросети Келли.
– Иона Салдана желает увидеться с тобой немедленно, – сообщил Транквиллити. – Мы просим тебя принести соответствующие записи.
Несмотря на прекрасные отношения с Повелительницей Руин, Паркер Хиггенс трепетал всякий раз, когда Иона вот так проницательно смотрела на него.
– Но, мэм, я ничего не знаю о тиратка, – жалобно произнес он.
