– Если ты не уверена в этом сама, то что могу сказать я?
Сиринкс улыбнулась. Жутковатая догадливость матери ее почему-то взбодрила.
– Мама, не надо вокруг меня квохтать. Работа – лучшее болеутоляющее, особенно если ее любишь. А у капитанов по-другому не бывает.
– Я хочу, чтобы мы снова летали вместе, —настаивал «Энон». – Нам это обоим полезно.
На миг и мать, и дочь ощутили окружавшие «Энона» леса. Техники трудились в нижней части его корпуса, устанавливая пусковые установки для боевых ос, мазерные пушки и сенсорные капсулы военного образца.
– Ну хорошо,– уступила Афина. – Похоже, что меня одолели числом.
– Все будет в порядке, мама. Отправляться прямо во флот – это было бы слишком. Но курьерская работа тоже важна. Мы должны выступить против одержимых едином фронтом. Это жизненно необходимо, и космоястребы играют в этом важнейшую роль.
– Ты не меня пытаешься убедить.
– Господи Иисусе, мама! Все вокруг меня разом стали психиатрами! Я уже взрослая, и мои мозги не настолько пострадали, чтобы я не могла решать за себя сама.
– Господи Иисусе?
– Ой.– Сиринкс ощутила, как краснеют ее щеки – только мать умела вогнать ее в краску! – Один мой знакомый всегда так ругался. Мне показалось, что сейчас это очень уместно.
– А, да. Джошуа Калверт, известный ныне как «Лагранж» Калверт. Ты в него была когда-то очень влюблена?
– Ни капли! А почему «Лагранж»?
Сиринкс с растущим недоверием слушала, пока Афина объясняла, какие события на орбите Муроры дали Джошуа эту кличку.
– О, нет! Подумать только, что эденисты должны быть ему благодарны! И что за идиотская выходка – прыгать в точку Лагранжа на такой скорости! Он мог погубить всех на борту! Безответственность какая.
– Надо же! Это похоже на большую любовь.
– Мама!
Афина расхохоталась от восторга, что так удачно поддела дочь. Они дошли до первого из окаймлявших сад прудов с лилиями. Сейчас на пруд падала густая тень разросшихся за последние тридцать лет золотых тисов, чьи ветви склонялись к самой воде. Сиринкс глянула в черную глубину, и бронзовые карпы попрятались от нее под плоскими плавающими листьями.
– Тебе стоило бы направить домошимпов, чтобы подстригли тисы,– заметила она. – Они слишком затеняют пруд. Кувшинок совсем не стало.
– Почему бы не посмотреть, как будет развиваться биотех естественным путем?
– Потому что это некрасиво. А обиталище – не естественная среда.
– Ты никогда не любила проигрывать в споре, да?
– Ничуть. Я всегда готова выслушать альтернативную точку зрения.
Сродственный канал наполнился доброжелательным скепсисом.
– Ты поэтому так внезапно обратилась к религии? Я всегда думала, что ты более других подвержена этому заблуждению.
– О чем ты?
– Помнишь, как Вин Цит Чон назвал тебя туристкой?
– Да.
