По счастливой случайности на выручку нам пришли британцы. Сто пятьдесят лет вы пытались наложить руку на наши шахты, и сэр Эрнест Фитцморис – последний в череде претендентов. На этот раз мы рассудили, что выгоднее принять его предложение. Но Фитцморис не стал бы покупать шахты, узнай он о реальном положении дел. И тогда Даве предложил изобразить для него более оптимистичную картину, но ни Адир, ни мистер Голдинг не одобрили этот вариант: Адир – потому что был упрям как осел, а Голдинг из-за своей щепетильности. План был отложен, вплоть до печальной кончины Адира, когда Даве вновь извлек его на свет. Голдинг, разумеется, возражал. Никто не собирался причинять ему вреда, но в ходе довольно жаркого спора с ним случился сердечный приступ.
– Примерно как с Пунитом, – заметил я.
– Это правда, капитан.
– Но продажа шахт, по любой цене, не решает ваших проблем. Без них вы утратите влияние.
– Мир меняется, капитан, – улыбнулась она. – И появляется нечто другое, не менее ценное, чем бриллианты.
И тут до меня дошло.
– Уголь! – ахнул я.
– Средства, полученные от сделки с Англо-Индийской алмазной компанией, будут вложены в разработку угольных месторождений Самбалпура. Мистер Голдинг фактически был первым, кто выступал за их коммерческое использование. Угольные шахты станут его наследием.
Я почувствовал, как желчь вскипает во мне.
– Вы не можете просто убить англичанина и считать, что это вам сойдет с рук.
– Не было никакого убийства, – вздохнула она. – Он умер от естественных причин.
– Я нашел его тело на дне шахты. Это что, тоже естественно? Его смерть требует правосудия.
– Помните, когда мы с вами беседовали в прошлый раз, я предостерегала вас, говоря о неопределенности идеи справедливости? Я сказала, что имеет значение лишь истина. Вы ее обрели.
– А если я стремлюсь действовать, зная истину? Едва ли Индийский офис благосклонно отнесется к тому факту, что британский подданный был злодейски убит.
– Они ничего не станут предпринимать, капитан. Дни, когда англичане могли открыто вмешиваться во внутренние дела местных государств, давно миновали. А если вспомнить, что происходит сейчас в остальной Индии, их вполне устроит, что Самбалпур остается надежным и верным союзником и что мы присоединяемся к Палате князей. Понадобится гибель тысячи бухгалтеров, чтобы они рискнули испортить отношения с нами.
– Быть может, и так, – не стал я спорить. – Но было бы неправильно не упомянуть об этом в моем отчете.
Старая махарани вздохнула.
– Было бы крайне неприятно, если бы из-за необоснованных обвинений на репутацию Самбалпура легло пятно. Я предпочла бы избежать подобного развития событий. – Она помолчала. – Среди ваших знакомых есть одна женщина, – заговорила она вновь, – мисс Шрейя Бидика. Ее не отдали под суд за подрывную деятельность против государства, несмотря на советы дивана и главы местной милиции. И я не хотела бы в итоге возбуждать против нее судебное преследование.
Ситуация была ясна. Я мог сообщить о смерти Голдинга начальству в Калькутте, но, как и сказала махарани, едва ли они что-нибудь предпримут по этому поводу. А на тот случай, если я решу выкинуть какую-нибудь глупость, у нее в качестве заложницы есть Шрейя Бидика. Я начинал понимать, каким образом ей удавалось в течение полувека держать под контролем эту страну. Придется предоставить это дело ей. Возможно, она действительно была лучшим выбором, чем Адир или Пунит.
– А сейчас, – сказала махарани, когда мы подошли к пурда-мобилю, – вы должны извинить меня. Меня ждут государственные дела. – Она взяла меня за руку. – Надеюсь, мы еще встретимся, капитан Уиндем. А до той поры помните, о чем я вам говорила. Ваша душа жаждет истины. И вы ее получили. А справедливость – удел богов.
Она отпустила мою руку, подошла к машине, шофер распахнул перед ней дверь, и я успел разглядеть Даве на заднем сиденье. На лбу его были начертаны пеплом три полосы.
Автомобиль умчался, а в ушах у меня продолжали звенеть слова махарани. Я медленно вышел за ограду и направился в сторону реки – к баньяну, под которым меня ждала Энни.
Идея этого романа родилась под влиянием рассказов о бегумах Бхопала – династии мусульманских правительниц, которые управляли этим индийским княжеством большую часть времени с 1819 по 1926 год. В нынешней обстановке религиозного фундаментализма и реакционной политики нам неплохо бы помнить, что целое столетие индийским княжеством руководила (и хорошо руководила) череда женщин-мусульманок.
Государство Самбалпур действительно существовало как независимое княжество примерно в тех же границах, которые указаны в книге, хотя в 1849 году оно было захвачено Ост-Индской компанией на основании «доктрины выморочности» (его последний раджа Нараян Сингх умер, не оставив прямого наследника мужского пола).
