– Вы с ума сошли? Да тут ущерба больше чем на двести рупий. Гляньте на дверь… А мебель! И с чего это вы жгли костер в моем ведре?
– Это дело рук вашего постояльца, – сказал я.
– А где же он сам?
– Можно сказать, съехал пораньше.
– Кто-то должен заплатить за все это, – решительно заявила хозяйка, обводя рукой место побоища.
– Вот что я вам скажу, миссис Миттер, – примирительно проговорил я. – Давайте так: вы помогаете нам опознать этого человека, а я попробую устроить, чтобы ваши требования компенсации были удовлетворены.
– Вы хотите знать его имя?
– Для начала.
– Оно записано в книге регистраций. Он записался, когда заселялся. Сейчас принесу. – Еще раз напоследок окинув отчаянным взглядом комнату, она спустилась в лобби.
Я вышел на балкон, закурил. Внизу двое полицейских санитаров переносили в карету «скорой помощи» тело убийцы, накрытое белой простыней. Несокрушим встал рядом со мной.
– Я хочу, чтобы установили личность этого человека, – сказал я. – Имя, которое записано в книге регистраций, наверняка фальшивое. Но все же проверь.
– Есть, сэр.
– И отправь криминалистов в морг, снять его отпечатки.
Если верить Несокрушиму, именно в Калькутте родилась современная наука исследования отпечатков пальцев. Он утверждал, что совершили это открытие два бенгальца – один индуист, второй мусульманин. Разумеется, изобретенная ими система классификации носила имя их начальника Эдварда Генри. Босс сделал карьеру, получив рыцарский титул и место комиссара Скотланд-Ярда. А что стало с его подчиненными, мне было неизвестно.
Миссис Миттер вернулась с громадным тяжеленным гроссбухом. Нацепив очки, принялась листать страницы.
–
– Это бенгальское имя? – спросил я.
Она в ответ насмешливо фыркнула:
– А спросите у своего приятеля.
Я повернулся к Несокрушиму.
Он покачал головой.
– Балабхадра – брат Божественного Джаганната.
– То есть вы позволили ему застрелиться?
Час спустя мы вновь были в кабинете лорда Таггерта. И все усилия по выслеживанию убийцы нисколько не реабилитировали нас в глазах комиссара.
– Довольно трудно было остановить его, сэр, – ответил я, – учитывая, что у него в руках был заряженный револьвер.
На самом деле я был рад, что он выстрелил в себя, а не в меня.
– Вы уверены, что это тот самый человек, который убил наследного принца?
– Да, сэр. Его оружие проверяют сейчас. В течение двадцати четырех часов мы точно будем знать, из этого ли револьвера произведен роковой выстрел.
Комиссар помолчал, обдумывая мои слова.
– И нет никаких оснований предполагать более широкий политический контекст?
– Мы не имеем возможности узнать, было ли это нападение разгневанного фанатика-одиночки или начало чего-либо более серьезного, сэр.
Таггерт снял очки, устало потер переносицу.
– Есть идеи, джентльмены?
Я ждал этого вопроса, что никак не помогало найти ответ. Идеи у меня имелись, но не более чем предположения, допущения и смутные догадки – и ничего сколько-нибудь убедительного. В то время как лорд Таггерт желал слышать ответы, и моя работа состояла в том, чтобы их предоставить.
– У нас есть несколько предположений, сэр, но ничего конкретного.
– Ну рассказывайте.
– Во-первых, и на данной стадии расследования это самая вероятная версия, – убийца был религиозным фанатиком, имевшим зуб на наследного принца. Проблема в том, что мы не знаем причины преступления.
– А кто может знать, что в головах у религиозных фанатиков? – фыркнул Таггерт. – Потому их и называют фанатиками. Кроме того, сам факт, что он застрелился, отчасти предполагает, что у него точно не все были дома, Сэм.
Несокрушим деликатно кашлянул.
– Хотите что-то добавить, сержант? – обернулся к нему Таггерт.
– С вашего позволения, сэр, есть некоторые… проблемы с этой теорией.
– Например?
– Несколько фактов, сэр. Когда его загнали в угол, убийца, перед тем как попытаться бежать, сжег в мусорном ведре какие-то документы. Вероятно, уничтожал улики. Их уничтожение предшествовало попытке бегства, что предполагает наличие тайной организации.
Таггерт задумался.
– Вы спасли документы?
– Нет, сэр. К тому моменту, как мы появились в комнате, они уже обратились в пепел.
– Итак, на данном этапе ваша теория есть чистый домысел?
– Да, сэр.
– Есть еще письма, сэр, – добавил я. – Те самые, которые принц хотел нам показать.
– Вы сумели их заполучить? – оживился комиссар.
– К несчастью, нет, сэр. Мы обратились к дивану и адъютанту принца. Даве заявил, что ничего об этом не знает. Адъютант подтвердил, что принц показывал ему письма еще в Самбалпуре, но они были написаны на неизвестном ему языке. Мы попросили разрешения обыскать покои принца, но Даве отказал нам в этом. Он был неумолим: апартаменты в отеле – суверенная территория Самбалпура.
