Я наблюдал, как монах заворачивает пупок в комочек глины и кладет в керамический горшок. Потом он передал горшок Пуниту, и тот направился с ним к реке. Принц заходил в реку, пока вода не достигла пояса, и погрузил горшок в воду. Плач взлетел над толпой скорбящих. Вернувшись на берег, принц поднялся на помост и присоединился к сановникам, заняв место рядом с Фитцморисом. Это было несколько неожиданно, да, но не шло ни в какое сравнение с тем, что я увидел потом.
Сразу позади, в следующем ряду, рядом с Эмили Кармайкл сидела Энни.
Бросив Несокрушима, я ринулся сквозь толпу прямиком к ней. Церемония завершилась, сановники стали пробираться к своим колесницам, негромко переговариваясь, как бывает после любых похорон, независимо от страны и религиозных взглядов.
Пунит беседовал с Фитцморисом. Я отчаянно озирался в поисках Энни, но ее и след простыл.
Струйки пота стекали за воротник. Я остановился и выругался, черный ужас окутал меня, осознание, что я видел то, чего в реальности не существовало. Сначала принял возлюбленную Адира за мою покойную жену, а теперь вот мне померещилась Энни, которая должна находиться сейчас в Калькутте.
А потом я увидел, как она идет к машине.
С облегчением выдохнул и, не раздумывая, помчался за ней. Шофер в ливрее уже открывал перед ней дверцу автомобиля.
– Мисс Грант! – окликнул я.
Она обернулась, заметила меня и слегка улыбнулась. В глазах мелькнула искорка, и во всем облике – тот дерзкий вызов, который всегда меня восхищал.
– Капитан Уиндем.
– Что вы здесь делаете?
– Полагаю, то же, что и вы. Выражаю уважение.
– Когда вы не появились на вокзале Ховрах, я решил…
– Вы решили что, капитан? – гневно вскинула она голову.
– Что вы не поедете.
– Отчего же? Потому что я не бросила все и не села в поезд вместе с вами? Вы что, всерьез думаете, я на такое способна?
– Но все же вы здесь.
Это была глупая, порожденная досадой, облегчением и бог знает чем еще фраза, и я пожалел о ней, едва произнеся.
– Я здесь, потому что меня пригласила семья Адира, а не вы. А сейчас прошу меня извинить. – Она отвернулась.
– Постой, – я ухватил ее за руку, – я не хотел… Просто очень удивился, увидев тебя. Такая приятная неожиданность.
Взгляд смягчился.
– Как продвигается ваше расследование? – тихо спросила она.
– Неважно. Вице-король пытается силой вернуть меня в Калькутту, а махараджа не позволяет допросить ключевого свидетеля.
– Почему?
– Потому что она – дама царских кровей, а я простой мужчина. Проблема в том, что я убежден: заговор с целью убийства Адира рожден здесь, в Самбалпуре.
Она размышляла над моими словами и, судя по выражению лица, не решила пока, стоит ли выражать сочувствие, поскольку мое расследование так же мертво, как Адир.
– Возможно, я сумею помочь?
Я с трудом сдержал смех.
– Как?
– Тебе, может, и нельзя допрашивать женщин, но я-то могу. И я уже встречалась прежде с махараджей. Он вполне может изменить свое решение, если задавать вопросы в гареме буду я.
– Ты серьезно?
– Тебе нужна моя помощь или как?
Десять минут спустя я сидел на заднем сиденье ее автомобиля и мы вместе направлялись в отель «Бомонт». Я успел передать Несокрушиму, чтобы тот возвращался во дворец с полковником и приступал к опросу прислуги.
Выяснилось, что когда я названивал ей, Энни уже отправила телеграмму царственному семейству с выражением соболезнования. И они официально пригласили ее присутствовать на похоронах Адира. Прибытие Энни в Самбалпур стало еще более примечательным, чем мое, ибо если есть что-то более пафосное, чем королевский поезд, так это королевский самолет. Его направили за Энни по распоряжению принца Пунита, и сегодня утром она прилетела из Калькутты.
Энни припудрила щеки:
– Итак, Сэм, что вы обнаружили?
– Почти ничего.
Она с треском захлопнула пудреницу:
– Брось. Если хочешь, чтобы я тебе помогла, придется быть чуть более разговорчивым.
Я решил быть откровенным. Не потому что она попросила, а потому что мне хотелось рассказать ей, хотелось произвести впечатление. Хотя в картине, которую я сумел кое-как сложить, не было ничего особо впечатляющего.
– Некто при дворе отправил Адиру по меньшей мере три послания, предупреждающих, что его жизнь в опасности. Местные власти арестовали женщину, которая виновна в преступлении не больше, чем мы с тобой.
– У тебя есть зацепки?
– Я думал, что есть, но человек, с которым я должен был поговорить, внезапно исчез, а дом его выглядит так, словно там побывала парочка разъяренных японских самураев.
Она задумчиво помолчала и спросила:
– С кем мне надо поговорить?
– Если получишь разрешение от махараджи?
– Об этом позвольте позаботиться мне, капитан Уиндем. Кроме того, мне вряд ли удастся добиться разрешения, если ты не скажешь, с кем нужно побеседовать.
– С принцессой Гитанджали, – сказал я. – Вдовой Адира.
Белоснежный отель «Бомонт» был похож на океанский лайнер, севший на мель в сотнях миль от моря. Я помог Энни выйти из машины, проводил в лобби. Плиточный пол, голые стены, в углу стол и кресла, видавшие лучшие дни. На столе спал облезлый кот.
