Ангел Сна впервые нарушив хронологию своих утренних действий, оделся и, прихватив ноутбук, задумчиво направился в сторону прибрежных кафе. Курортная жизнь вокруг кипела и, вроде бы, все было как вчера. Отдыхающие, море, громкие дети и даже белые чайки, все повторялось, как и день назад. Ощущения были другие. Он смотрел на все это сквозь дымку дорогих очков и прислушивался к себе.
«Я по другую сторону от них. От всего этого мира счастья и радости. Но, почему же сегодня я чувствую в себе совершенно другое, не свойственное мне. Что изменила во мне это девочка из интернета? Возможно, она дала мне понять, что я не так уж и одинок, и есть люди, которые думают так же, как я? Почему я, словно голод, испытываю желание общаться с ней?»
Он зашел в знакомое кафе, скромно сел в уголок за столик и привычным жестом поздоровался с барменом. Услужливый юноша, худощавого телосложения, с аккуратно уложенными в длинный хвост светлыми волосами, кивнул головой в ответ и, уже через минуту, принес чашку горячего кофе постоянному клиенту.
«С кофе надо быть осторожнее, сердце нужно беречь, — подумал Ангел Сна, включая ноутбук. — Что-то не так со мной сегодня, вот про сердце вдруг подумал. Нужно гнать от себя чувства. Деньги и Чувства это несовместимые вещи. Меня интересуют только деньги и больше ничего. Ну, чем же она так меня зацепила? Почему я снова и снова думаю о ней? Сейчас я раздавлю тебя девочка, безжалостно и жестко. Мне нужны только твои деньги».
Он улыбнулся в предвкушении победы. Маленький бездомный котенок, потягиваясь, вальяжно подошел к столу и начал тереться о ногу пикапера. Ангел Сна наклонился и, неожиданно для самого себя, погладил котенка по голове. «Голодный бродяга! — обращаясь к незваному гостю, сказал он и подумал. — В следующей жизни я хочу быть кошкой. Эти свободные и независимые животные, которые не поддаются дрессировке и живут сами по себе. Свобода — вот к чему надо стремиться! Деньги, и только деньги, дают нам полное ощущение свободы. Чувства это прямая противоположность деньгам, потому что они крадут у нас свободу. Чувства делают нас привязанными к объекту своего обожания и ставят перед ним на колени. Чувства делают нас рабами обязательств. Они — враги нашего благополучия и главное препятствие на пути к Свободе». Ангел Сна выпрямил спину и брезгливо оттолкнул котенка ногой. Привыкший к такому обращению попрошайка, поднял хвост, посмотрел на обидчика тоскливым взглядом и спокойно пошел к другому столику.
«Как все просто». — Подумал Ангел Сна, провожая котенка взглядом. Он подозвал бармена характерным жестом, заказал отбивную и, дождавшись когда её принесут, молча встал и положил кусок жареного мяса перед этим маленьким представителем мира хищников. Не веря в своё счастье, котенок принялся с удовольствием и жадностью поглощать внезапный подарок судьбы. «Всё можно купить, — продолжал размышлять Ангел Сна. — Чтобы значила вся эта преданность и нежность, все эти чувства, если бы я не достал деньги и не купил тебе еду?! Ровным счётом ничего. Получается, купить и продать можно всё. Мы снова вернулись к истине. Печально, но факт». Он зашёл на свою страницу. Открыл почту. Реальный мир перестал существовать, и он снова очутился в мире виртуальном. Это была его стихия. Ангел Сна принялся за работу.
Степа спал. Ему снился страшный сон. Он хотел проснуться скорее, но у него никак не получалось. Белые стены приёмной кабинета зубного врача не украшала даже сексапильная медсестричка в коротком халатике и с большим бюстом. Она была, один в один, похожа на печально памятную Люсю, резиновые останки которой, бережно хранились Стёпой в одном шкафу с новогодними костюмами в маминой квартире. Стёпа боялся зубных врачей. Это было его слабое место. Каждый год в школу, в которой он учился приезжали они. В белых халатах и с лицами, которые не выражали никаких эмоций. Степа сбегал. Его ловили и насильно усаживали в кресло. Степа вырос и возмужал, но это чувство боязни осталось в нем навсегда. Даже сейчас, во сне он пытался побороть это состояние страха, стараясь заменить его заигрыванием с медсестрой. Огромная дверь с табличкой «Хирург» распахнулась с грохотом и треском. Стёпа втянул голову в плечи и приготовился к самому страшному. В дверном проёме стоял Лев Валентинович Прошкин. В лучших традициях жанра, грязный белый халат, с пятнами крови, огромные волосатые руки. Лёва был похож на маньяка доктора из иностранных фильмов ужасов. В одной руке у него были ржавые плоскогубцы, в другой не менее жуткая отвертка.
— На удаление? — спросил Лёва голосом подобным раскату грома.
— Не-е-ет! — жалостливо протянул Стёпа.
