Человек, который отважно ехал на «таракане» представлял собой персонаж тоже весьма необычный и не менее грозный, чем та груда металла, на которой он перемещался. Он был невероятно огромен на вид и полон решимости. Одной рукой он умудрялся управлять капризным на льду и громким «тараканом», а в другой держал бейсбольную биту. И не просто держал, а, обладая огромной физической силой, вращал ею над головой, громко кричал, изображая некий воинственный клич вождя какого-то туземного племени. Русский богатырь Илья Муромец со своей булавой и тяжелой кольчугой казался бы просто мальчиком теннисистом, по сравнению с этим Гераклом современного общества. Бархатные штаны со стразами, сияющие в лунном свете и модная куртка с лисьим воротником выдавали в нем личность, несомненно, богемную, а лохматая шапка ушанка из шкуры полярного волка шикарно дополняла этот образ.
— Вольфганг? — Удивленно воскликнул Лёва.
Бойцы противника поняли, что сейчас им придется туго и, сомкнув ряды, открыли по байкерам беспорядочный огонь. Вольфганг направил свой мотоцикл, прямо на врагов и, не сбавляя скорости, врезался в их ряды. Он орудовал бейсбольной битой так умело, а «таракан» наводил такой страх и ужас своим грохотом и видом, что мгновение спустя противник, дрогнул и бросился врассыпную.
Пока угрюмые байкеры отлавливали остатки разбитого наголову врага и аккуратно укладывали их на снег, Вольфганг подошел к Лёве и с виноватым видом сказал:
— Простите меня, Лев Валентинович, я снова подвел Вас, я бросил офис и даже не закрыл его. Вы поставили задачу, а я с ней не справился. Маринка начала трезвонить и кричать, как ошпаренная… Я подумал, а вдруг… А, тут еще этот мужик позвонил. Ну, я за ребятами в качалку и сразу сюда.
— Какой мужик? — Спросил Лёва. — С Маринкой-то всё понятно, Стёпа видел, как вы телефонами менялись.
— Да не сказал он, позвонил на городской, я поднял трубку, а он и говорит, Вова, у Прошкина большие проблемы, давай, дуй на помощь, а то совсем пропадет Лев Валентинович. И откуда мужик меня по имени знает? Странно как-то. Я к Маринке пойду, Лев Валентинович, она там, в машине, ждет меня. Простите. Я, правда, хотел помочь.
Вольфганг развернулся и заторопился к машине.
— Вовка! — Окликнул его по имени Прошкин. Вольфганг обернулся. — Спасибо тебе! А мужик-то, который звонил, на словах ничего не просил мне передать? — Прокричал он вслед уходящему стриптизеру.
Вольфганг остановился, задумался, хлопнул себя по лбу и ответил:
— Точно! Просил. От тезки привет, говорит, передай, лично Льву Валентиновичу.
Фонари на площади зажглись так же неожиданно, как и незадолго до этого погасли. Прошкин оглянулся. Ангелина неподвижно лежала на заснеженной мостовой.
Лёва подбежал к девушке, встал на колени и пощупал у неё пульс на шее. Сердце билось еле слышно. В этот момент Ангелина открыла глаза и показала ему свои окровавленные ладони.
— Видишь, как получается, — произнесла она слабым голосом, — вот это и есть Неизбежность. Прости, я не смогу завтра сходить с тобой в театр. Жаль. Это было бы наше первое свидание. Знаешь, какие у меня любимые цветы? Ромашки.
Снежинки падали на её руки и таяли одна за другой, собираясь в капли. Талая вода смешивалась с кровью и окрашивала красным белый снег под ногами Лёвы. Он молчал. Он не мог ничего сказать. Месть долгое время жила в его сердце. Тысячу раз он представлял момент своей встречи с Ангелом Сна. Знал до мельчайших подробностей, что он скажет, с какой интонацией и выражением лица. Месть — не божье дело. Когда он стоял в церкви на коленях и молил вернуть ему самую дорогую женщину в его жизни, Бог, как ему казалось, отвернулся от него и Лёва отвернулся от Бога. Месть — это блюдо, которое подают холодным. И он готовил его хладнокровно и неотступно. Теперь на его руках умирала та, в которой сошлись Ангел и Демон. Девушка, к которой он тянулся, казалась ему неземной, и исчадие Ада, которому Лёва мстил, мечтая уничтожить, растоптать, и стереть с лица земли. Теперь он опять стоял на коленях, и молча, смотрел в глаза Бога.
— Алина Никольская, ты создал в её лице достойного противника, — переводя дыхание, сказала Ангелина, слабым голосом, — ты просчитал меня. Это единственное, что могло меня зацепить, в этом гнилом виртуальном мире. Красивая девушка с мышлением мужчины. Очень интригующе. Сегодня я хотела забрать её с собой. А вот ухожу одна. Этот шприц. Там была моя кровь. Он предназначался именно для неё. Когда-то он разделил мою жизнь на две половины, на До и После. Твоя Алина, я не могла её оставить здесь, в реальном мире. Она такая же, как я. Она была До, и не имела права существовать После.
Лицо Ангелины в свете тусклых фонарей казалось бескровным. Полные боли и отчаяния глаза, смотрели на Лёву. Губы ещё что-то шептали, но сил говорить у неё уже не было. Прошкин склонился над ней.
