— А вот такое, — ответил Селиванов, — вот тут, на больничной койке, лежит мой лучший друг, Лев Валентинович Прошкин. Человек, понимаете, просто гуляет, возможно, осуществляет утреннюю пробежку, тут появляетесь Вы, на своем автомобиле и совершаете наезд на мирного пешехода, потом привозите его сюда, и битый час ругаете меня и весь персонал больницы. Так вот, на Ваше счастье, скажу, что с этим человеком, все в полном порядке, если не считать, что Вы немного помяли ему бока. Как доктор, скажу, что вам обоим очень повезло, пациент отделался парой незначительных царапин. Как друг этого «горя лукового», так называла его незабвенная бабушка, хочу сказать Вам искреннее спасибо, ибо спасенная жизнь этой заблудшей души, несомненно, стоит того, что бы, такая девушка как Вы, не дали ей замерзнуть навсегда в столь раннее время суток. А сейчас, Полина, вам лучше уйти, ему отдохнуть надо
Селиванов, замолчал и многозначительно посмотрел на девушку.
— Я Вас знаю, — удивленно воскликнула Полина, обращаясь к Лёве — Вы служили вместе с моим братом в армии. Павел Нестеренко, помните? У меня даже фотография Ваша есть, вместе с ним.
— По странному стечению обстоятельств, я Вас тоже знаю, Полина, — ответил Лёва.
— Но, уж Вы-то меня знать точно не можете! Откуда? — удивилась девушка.
— Это очень долгая и запутанная история, я расскажу Вам её за чашечкой чая, как-нибудь в другой раз. Что касается Паши Нестеренко, так я отлично помню его, передавайте ему привет от меня и Льву Павловичу обязательно, скажите, тёзка крепко жмёт руку.
— Паша погиб очень давно, — грустно сказала Полина, — а Лёва в армии служит, скоро вернется. Паша его в честь Вас назвал, рассказывал, что жизнь Вы ему спасли. Очень часто вспоминал. Так что привет передавать, увы, некому, Лев Валентинович.
Мистика и реальность окончательно смешались у Прошкина в голове. «Понадобится много времени, что бы всё это осознать и расставить по местам», — подумал он. Смутное чувство беспокойства вдруг охватило Лёву и он, с надеждой и тревогой, посмотрел на доктора Селиванова.
— Как там Степан? — Спросил Прошкин и медленно встал с кровати. Селиванов попытался вернуть Лёву на место, но тот жестом, не требующим возражений, остановил его. Зная характер своего друга, доктор не стал настаивать и с улыбкой сказал.
— С ним всё хорошо, час назад он пришел в сознание, болтает без остановки, постоянно пытается сам себе снять капельницу и ругается матом на всю больницу.
— Значит, будет жить, — облегченно выдохнул Прошкин, — а это главное.
— Я так понимаю, остановить тебя невозможно, — устало произнес Селиванов, — поэтому если ты сейчас захочешь посмотреть на своего воскресшего дружка, а потом уйти, я попросту закрою на всё это глаза. Ты так надоел мне за эту ночь, что я хочу выпить чая и отправиться домой спать. Тем более, моя жена постоянно названивает, как там Прошкин, что там с Прошкиным, я начинаю подозревать, что она к тебе неровно дышит. — Селиванов искренне засмеялся и вышел из палаты.
Степан вел себя неадекватно. Молоденькая медсестричка, обреченно вздыхая, безуспешно пыталась накинуть лассо из белоснежных бинтов на зверобоя интернет-прерий, но последний ловко изворачивался и пытался при этом ущипнуть её за коленку, отпуская непристойные шутки. Дверь в палату медленно открылась, на пороге стояли Лёва с Полиной. Степа лежал на кровати бледный, осунувшийся, но непобежденный. Увидев неожиданных гостей, он вдруг смиренно замер, и медсестра, улучив счастливые мгновения его спокойствия, закончила перевязку, облегчённо вздохнув при этом.
— Шеф! — Радостно и громко закричал Степа — Вот у них наркоз знатный, вижу тебя, как настоящего, а это с тобой кто? А! Я понял, это глюк, меня глючит, Шеф! Алина Никольская собственной персоной. Ты их всех с собой привел? Давай уже не томи, заводи свою интернет-банду, только по очереди.
— Бредит. — Шепнула Полина, Лёве на ухо.
— Он всегда бредит, по-другому не умеет. — Сказал Лёва и улыбнулся.
