Неизменная полностью

Однако выяснилось, что она вполне могла не утруждать себя. Вернувшись с заряженным дротиками и готовым к боевым действиям парасолем, леди Маккон обнаружила, что драчуны корчатся по разным углам комнаты. Дув надрывно кашлял, делая короткие вздохи и держась за голову, а лорд Маккон завалился набок, глаз у него заплыл, а из носа текла кровь.

— До чего ж вы оба хороши, картинка просто, — сказала Алексия, прислоняя парасоль к стене и опускаясь на корточки, чтобы осторожно ощупать лицо лорда Маккона. — Ничего такого, чего не исправит губка с уксусом. — Она повернулась к одному из клавигеров: — Ну-ка, любезный, сбегайте и принесите мне яблочного уксуса.

Лорд Маккон посмотрел на нее поверх галстука, который теперь прижимал к носу. Да, галстук был непоправимо испорчен.

— Не знал, жена, что тебе не все равно, — проворчал он, подчиняясь, однако, ее нежным заботливым рукам.

Чтобы никто не заподозрил ее в излишнем сострадании, Алексия развила бурную деятельность, ожесточенно стряхивая с его смокинга крошки безе. Не прерываясь, она перевела взгляд на бету стаи Кингэйр и спросила:

— Итак, господа, вы разобрались в этом вопросе к обоюдному удовлетворению?

Дув посмотрел на нее с каменным выражением лица, которое тем не менее говорило об определенном уровне отвращения к самому факту существования Алексии, не говоря уже о ее вопросе. Та лишь покачала головой в ответ на подобную дерзость.

Вернулся клавигер с баклажкой яблочного уксуса. Леди Маккон немедленно обильно смочила им лицо и шею мужа.

— Ой! Погоди ты, жжется ведь!

Дув умудрился подняться.

В тот же миг лорд Маккон тоже вскочил на ноги. Алексия предположила, что он должен был это сделать, дабы доказать свое главенство. А может, просто чтобы избежать новых встреч с уксусом.

— Знаю, что жжется, — сказала леди Маккон. — Мало приятного лечиться по старинке, не так ли, мой храбрый сокрушитель обеденных столов? Может, в следующий раз остановишься и подумаешь, прежде чем затевать в драку в замкнутом помещении. Серьезно, только посмотри на эту комнату! — Она недовольно цокнула языком. — Вам обоим должно быть очень за себя стыдно.

— Ни в чем мы не разобрались, — выдохнул Дув, поспешно оседая обратно на покрытый ковром пол. Похоже, ему досталось сильнее. Одна его рука казалась сломанной, а на левой щеке зияла неприятная рана.

Однако энергичные манипуляции леди Маккон с уксусом, казалось, преодолели коллективную инерцию присутствующих, потому что они засуетились вокруг павшего беты, накладывая шину на руку и обрабатывая раны.

— Все равно ты нас бросил, — сказал Дув тоном обиженного ребенка.

— Вам всем прекрасно известно, почему именно я ушел, — зарычал лорд Маккон.

— Ну, — нерешительно проговорила Алексия, поднимая руку, как в школе, — мне неизвестно.

Никто не обратил на нее никакого внимания.

— Ты не можешь командовать стаей, — упрекнул Дув.

Все присутствовавшие в комнате ахнули. За исключением Алексии, которая не поняла всей тяжести оскорбления и к тому же была занята, пытаясь стряхнуть со смокинга мужа последние крошки безе.

— Это не совсем так, — сказал, не двигаясь с места, Лахлан. Он не понимал, кому следует хранить верность, и потому просто держался подальше и от Коналла, и от Дува.

— Вы предали меня, — лорд Маккон не кричал, но слова его били прямо в цель, и хоть он и не мог перекинуться в волка, в них сквозила волчья злоба.

— И ты платишь нам той же монетой? Ты оставил после себя пустоту, разве это справедливо?

— В обычаях стаи нет ничего справедливого. Мы оба с тобой это знаем; обычаи есть обычаи, и все тут. А для того, что вы совершили, никаких обычаев не нашлось, потому что это было совершенно неслыханно. Так что я оказался обречен на сомнительное удовольствие самостоятельного решения и счел, что лучше всего будет уйти, раз уж мне не хотелось провести в вашем присутствии ни единой лишней ночи.

Алексия посмотрела на Лахлана. В глазах у того стояли слезы.

— К тому же, — тут голос лорда Маккона смягчился, — Нилл замечательно подходил на роль вашего альфы. Я слышал, он был вам отличным вожаком. Он женился на моей прапраправнучке и десятилетиями верховодил стаей. Вам неплохо с ним жилось.

Леди Кингэйр наконец заговорила, и ее голос звучал странно тихо и мягко:

— Нилл был моим мужем, и я искренне любила его. Он был блестящим тактиком и хорошим солдатом, но настоящим альфой не был.

— Ты считаешь, он был плохим лидером? Что-то я не слышал, чтобы в этой стае не хватало дисциплины. Когда бы я ни посылал узнать, как у вас дела, выяснялось, что вы всем довольны, — спокойно проговорил Коналл.

— Так значит, ты все же проверял, что у нас да как, старый ты волчара? — Казалось, эта новость вызвала у леди Кингэйр скорее обиду, чем радость.

— Конечно, проверял. Ведь когда-то вы были моей стаей.

Все еще лежавший на полу бета поднял взгляд на графа.

— Когда ты оставил нас, Коналл, мы стали слабы, и ты об этом знал. Нилл не умел принимать форму Анубиса, и стая не могла расти. В результате клавигеры стали покидать нас, местные одиночки взбунтовались, и у нас не было альфы, который боролся бы за единство стаи.