Пока они спорили, разговор за ужином шел своим чередом. Мадам Лефу начала рассказывать о своих подозрениях, что эфирографический передатчик может не работать из-за сбоя в магнитной проводимости кристаллического золотника резонатора, который, разумеется, усугубляется невообразимым коэффициентом переноса в ненастную погоду. Никто, кроме очкастого клавигера, не понимал из ее объяснений ни слова, но все кивали с умным видом, будто им все ясно. Даже Айви изображала искреннюю заинтересованность, хотя на ее круглом личике застыло выражение, наводящее на мысли о слегка испуганной соне.
Танстелл заботливо передал ей блюдо картофельных оладушков, но она проигнорировала клавигера.
— О, благодарю вас, мистер Танстелл, — пропела Фелисити, потянулась через стол и взяла оладий, словно угощение предназначалось ей.
Айви фыркнула.
Танстелл, по-видимому раздосадованный тем, что мисс Хисселпенни упорно держит его в черном теле, повернулся к мисс Лунтвилл и завел с ней беседу о недавней новинке — приспособлении для подкручивания ресниц, завезенном из Португалии.
Айви разозлилась от этого еще сильнее и отвернулась от рыжего, чтобы присоединиться к разговору оборотней, которые решали, не поехать ли им с утра пораньше на охоту. Не то чтобы мисс Хисселпенни разбиралась в ружьях и охоте в целом, но недостаток знаний никогда не останавливал ее от выспренных разглагольствований на любую обсуждаемую тему.
— Я полагаю, большинство ружей стреляют довольно далеко, — заметила она глубокомысленно.
— Э-э, — только и смогли сказать охваченные замешательством джентльмены.
«Ай да Айви, — весело подумала Алексия, — она напускает словесного туману везде, где бы ни оказалась».
— Раз уж мы снова способны выходить средь бела дня, можно воспользоваться этим и пострелять на рассвете, как в старые добрые времена, — наконец сказал Дув, игнорируя реплику мисс Хисселпенни.
— Дув — это имя или фамилия? — спросила мужа Алексия.
— Хороший вопрос, — ответил тот. — Я вынужден был мириться с присутствием этого типа сто пятьдесят лет, но он не сказал об этом ни словечка. Я толком ничего не знаю о его прошлом до Кингэйра. Он был одиночкой и прибился к нам в начале восемнадцатого века. А вообще он любит мутить воду.
— А то ты, муженек, ничего не знаешь о скрытности и о том, как мутить воду!
— Туше, женушка.
Ужин шел к завершению, и вот дамы оставили джентльменов наедине с их выпивкой.
Леди Маккон никогда не была сторонницей порожденной вампирами традиции, которая требовала, чтобы после вечерней трапезы общество разделялось по половому признаку. То, что было когда-то данью уважения королеве роя и давало той возможность уединиться в дамском кругу, превратилось в обесценивание способности прекрасного пола употреблять качественные спиртные напитки. Однако Алексия немедленно распознала преимущества, которые можно извлечь из ситуации, и решила приложить все возможные усилия к сближению с леди Кингэйр.
— Вы целиком и полностью человек, но ведете себя как альфа-самка. Почему так вышло? — поинтересовалась она, усаживаясь на пыльный диванчик и потихоньку потягивая шерри.
— Им не хватало вожака, а осталась у них только я. — Прямота шотландки граничила с грубостью.
— И вам нравится командовать? — искренне заинтересовалась Алексия.
— Будь я настоящим оборотнем, справлялась бы лучше.
Леди Маккон удивилась:
— Вы правда хотели бы попытаться? Но это такой ужасный риск для прекрасного пола…
— Ага. Да только вашего муженька не больно-то волнуют мои желания.
То, что в такой ситуации значение имели только желания Коналла, осталось недосказанным. Дело в том, что лишь альфа, способный принимать форму Анубиса, мог создавать новых оборотней. Алексия никогда не была свидетельницей метаморфозы, но читала на эту тему в научных трудах. Там было что-то о перераспределении души, которая нуждалась одновременно в обеих ипостасях тела.
— Он думает, что вы умрете при попытке обращения от его руки. Точнее, от его зубов.
Леди Кингэйр пригубила собственный шерри и кивнула. Она вдруг стала выглядеть на все свои сорок с лишним, а то и больше.
— И я последняя из его смертных потомков, — проговорила Шиаг Маккон.
— Ох, — кивнула в свою очередь Алексия. — Понимаю. И ради метаморфозы ему пришлось бы вас укусить, покончив со своим родом. Вы просили его взвалить на себя тяжкое бремя. Он поэтому ушел из стаи?
— Думаете, в этом виновата я со своей просьбой? Вы что, не знаете, как было дело?
— Очевидно, нет.
— Тогда не мне вам рассказывать. Вы за него вышли, вот сами и спросите.
— Думаете, я не спрашивала?
— Да уж, мой дедуля — скрытный старый хрыч, тут уж не поспоришь. Вы мне вот что расскажите, леди Маккон. С чего вы за него пошли? Потому что он граф? Потому что БРП караулит таких, как вы, а он там большая шишка? Что дамочка вроде вас может выиграть от такого союза?
Ясно было, что именно это и думает об Алексии леди Кингэйр, считая ее не более чем парией, выскочившей за лорда Маккона ради денег и положения в обществе.
— Знаете, — ответила Алексия, уклоняясь от расставленных собеседницей силков, — я сама каждый день спрашиваю себя об этом.
