Прикусывания Коналла стали чуть активнее. Он вообще любил кусаться, и Алексия порой думала, что, может, не будь она запредельной, ей, возможно, время от времени приходилось бы лишаться кусочка-другого плоти. Недаром ведь глаза мужа становились такими желтыми и голодными, когда он бывал в любовном настроении. Она уже перестала сопротивляться, признав тот факт, что любит Коналла, но по-прежнему практично относилась к его требованиям. В конце концов, базовые инстинкты есть базовые инстинкты, а в то время, когда она не касалась графа, тот был обычным оборотнем. Когда он начинал кусаться, Алексия радовалась, что их контакт не дает его зубам заостриться, они так и остаются славно квадратными. Хотя, конечно, при существующем в Кингэйре положении вещей ей ничего бы не грозило, даже будь у нее душа.
Муж переключился на ее ухо.
— Прекрати. Анжелика вот-вот придет меня одевать.
— Переживет.
— Ради всего святого, Коналл! Подумай о ее ранимых чувствах.
— Твоя горничная не в меру щепетильна, — проворчал в ответ муж, не прекращая своих амурных поползновений.
Чтобы проиллюстрировать эти самые поползновения и продемонстрировать их полную приемлемость даже с утра пораньше, он пошевелил рукой, совершенно, к сожалению, упустив из вида тот факт, что только она одна и удерживала его супругу на кровати. С лишенным всякого благородства визгом Алексия сверзилась на пол.
— Батюшки светы, женщина, зачем тебе это понадобилось? — в полнейшем замешательстве спросил граф.
Убедившись, что все кости у нее целы, Алексия встала. Она была злая, как шершень, и уже собралась вонзить в мужа жало своих ядовитых насмешек, когда сообразила, что на ней ничего нет. В тот же миг к ней пришло внезапное осознание того, какими холодными становятся за ночь каменные полы замка в разгар шотландской зимы. Без умолку распекая супруга последними словами, Алексия сорвала с него одеяло и навалилась на теплое тело, чтобы согреться.
У лорда Маккона не нашлось возражений против подобной позиции. Недовольство вызывало лишь то, что полностью проснувшаяся Алексия злилась и дергалась, бередя раны, которые он получил накануне в драке.
— Я намерена выяснить сегодня, что происходит с твоей здешней стаей, даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни, — заявила леди Маккон, шлепая мужа по рукам, совершавшим всякие интересные поползновения. — А чем дольше я тут проваляюсь, тем меньше времени у меня останется на расследование.
— Я и не планировал, чтобы ты просто валялась, — раздалось ответное ворчание.
Леди Маккон решила, что в интересах экономии времени ей остается лишь встретить грудью холод, потому что иначе придется несколько часов взаимодействовать с мужем: если уж тот за что-то брался, то со всей добросовестностью.
— Это подождет до вечера, — сказала Алексия, выдираясь из супружеских объятий.
Одним стремительным движением она соскользнула с живота мужа, заодно стягивая с него одеяло. Потом полускатилась, полуспрыгнула с края кровати и в одеяле побрела к своей накидке. В результате этих манипуляций бедный граф остался голяком лежать в постели. Впрочем, его не слишком беспокоил холод, а потому он просто откинулся на подушку, заложил руки за голову и уставился на Алексию из-под тяжелых век.
Именно эта сцена и предстала перед несчастной Анжеликой: хозяйка, завернутая в одеяло на манер сосиски в тесте, и хозяин, выставивший срамоту на обозрение всему белому свету. Впрочем, она уже достаточно жила среди оборотней в обществе лорда и леди Маккон, так что не слишком смешалась, просто пискнула, поморщилась, отвела глаза и поставила тазик с водой для умывания на предназначенное ему место.
Леди Маккон спрятала улыбку. Бедная Анжелика! Должно быть, обескураживает, когда из упорядоченного мира роя попадаешь в хаотичную жизнь стаи. Что ни говори, вампиры — самые цивилизованные создания на свете, а оборотни — их полная в этом противоположность. Интересно, подумала Алексия, а вампиры вообще предаются амурным утехам? Возможно, они так заняты тем, чтобы быть вежливыми друг с другом, что дело просто не доходит до постели. Зато оборотни не отказывают себе в радостях: пусть они шумны и склонны к беспорядку, но, во всяком случае, натура у них широкая.
Она поблагодарила горничную и сжалилась над ней, отправив за чаем, а сама, скоренько сбросив одеяло, начала умываться.
Коналл неуклюже сполз с кровати и подошел посмотреть, не требуется ли его помощь. Результатом стало хихиканье, брызги и некоторое увлажнение тех мест, задействовать которые в процессе изначально не предполагалось. Однако Алексия все же умудрилась благополучно упаковаться в свою накидку и затолкать мужа в гардеробную, предоставив его заботливой опеке Танстелла еще до вторичного появления Анжелики.
