Столкнувшись с первых дней жизни в России с неприязнью родственников и придворного окружения, Александра Федоровна не старалась ничего никому доказать. Она окружила себя простыми и искренними людьми, которым и открывала свою душу. Но молва о ней, постепенно проникая в великосветские салоны и в виде сплетен расходясь в народе, приобретала всё более причудливые и нелепые формы: в природной застенчивости Императрицы видели гордость и чопорность, ее редкое появление на публике связывали с психическим заболеванием.
Рассматривая личность Александры Федоровны сквозь призму истории, мы видим парадоксальный случай: большинство современников Императрицы были уверены, что хорошо знали ее, но в действительности не знали о ней правды, доверяя уродливым мифам. Какой же была супруга последнего Императора России?
Приехав в Россию из Германии незадолго до кончины Государя Александра III, 22-летняя Александра не имела достаточного времени освоиться в новых условиях. Ее августейшая свекровь, Вдовствующая Императрица Мария Федоровна была коронована лишь в 33 года, к этому времени уже почти 15 лет живя в России. Для молодой Императрицы же все было новым, всему приходилось учиться уже находясь на виду у всей страны.
«Императрица вовсе не желала замкнутой жизни и не старалась избегать людей, как это было принято утверждать, - пишет флигель-адъютант Государя полковник Мордвинов. - Наоборот, с самого начала она старалась сойтись возможно ближе со своими новыми родственниками и со своей новой средой, столь не похожей на ее прежнюю». Но хотя Александра Федоровна искренне старалась постичь новые для нее язык, культуру и обычаи, для великосветского окружения она так и осталась чужой, «немкой».
«Что бы Алике ни делала, все, по мнению двора Мама, было не так, как должно быть, - вспоминает Великая княгиня Ольга Александровна. - (...) В период Ее пребывания в Аничковом дворце — я это помню, — стоило Алике улыбнуться, как злюки заявляли, что Она насмешничает. Если у Нее был серьезный вид, говорили, что Она сердится».
Александра Федоровна быстро поняла, что не изменив себе она не сможет войти в круг людей, живущих сплетнями и пересудами. Она не хотела играть на публику, она старалась быть искренней перед своей совестью. «Я не виновата, что застенчива, - признавалась она ближайшей подруге Анне Вырубовой. - Я гораздо лучше чувствую Себя в храме, когда меня никто не видит; там Я с Богом и народом...». Но ни искренность, ни религиозность новой Императрицы «не пришлись» к Высочайшему Двору.
Один из самых распространенных мифов об Императрице - это заблуждение о ее стремлении править Россией вместо Государя, захватить все бразды правления в свои руки. «Плодородной» почвой для этих заблуждений служит переписка августейших супругов рубежа 1916-1917 годов, где Александра Федоровна иногда позволяет себе возражать мужу и пытается давать ему советы, как поступить в решении важных государственных вопросов.
Но если мы действительно вчитаемся в слова Императрицы, то увидим в них лишь искренний порыв помочь супругу в трудное для страны время. «Если бы Я только могла больше Тебе помочь, Я так усердно молюсь, чтобы Бог дал мне мудрость и разумение, чтобы быть Тебе настоящей помощницей во всех отношениях», - пишет она Государю.
В мирные и спокойные годы Императрица всячески избегала политики. Впервые ей пришлось вмешаться в государственные дела осенью 1900 года, когда внезапно и очень тяжело заболел Император. По его просьбе в те тревожные дни Александра Федоровна все срочные новости принимала сама. «Государыня, - отмечал тогда генерал А.Н. Куропаткин, - встала между Государем и делами. В случае важных известий я и Ламздорф посылаем записки на ее имя, а она сама докладывает Государю».
Во время революции 1905 года Императрица впервые пытается помочь Государю уже по своей личной инициативе, понимая, как тяжело ему находить нужных людей и выбирать правильные решения. «Моему бедному Ники слишком тяжело нести этот крест, тем более что рядом с ним нет никого, кто мог бы оказать ему реальную поддержку или на кого он мог бы полностью положиться, - писала она в те дни своей сестре Виктории Баттенберской. - (...) Коленопреклоненно я молю Господа наделить меня мудростью, которая позволила бы мне помочь мужу в решении этой нелегкой задачи».
Искренне пыталась Государыня помочь мужу и в годы Первой мировой войны, особенно в то время, когда его, как Верховного главнокомандующего, ждали неотложные дела в действующей армии. «Война создавала внутри государства напряженное состояние, и не упрекать, а в большую заслугу необходимо ставить Государыне Ее желание помочь Императору, - пишет генерал П.Г. Курлов. - Но и эта близость проявлялась Государыней с крайней осторожностью и тактичностью (...) Мы не найдём ни одного факта, что в последнее время перед революцией Императрица взяла всю государственную власть в свои руки».
