«А Ванька-то крепким оказался» – казалось, такой была наша общая мысль.
На улицу вышла моя мама и позвала обедать. Время было около двух часов, и все ребята разошлись по домам.
– Что ты опять натворил? – спросила мама, как только я зашел домой. – Ты как поросенок, лицо все в пыли, нечего грязным за стол садится, иди умойся в летнем душе и переоденься!
Я, не сказав ни слова, пошел умываться. Тихо вернулся на свое место, ведь знал, что за мою случайную выходку мама могла поругать или наказать меня. Мама Вани, тетя Света – ее лучшая подруга детства, а я разбил ее сыну нос, хоть и случайно. Старался не смотреть маме в глаза, и вообще был очень тихий.
– Так что, я спрашиваю, ты сделал на этот раз? – мама уже знала обо всем, баба Маня заходила, пока я умывался, но ей нужно было услышать всю правду от меня.
– Мам, это не я, я случайно… – быстро ляпнул, не продумав заранее ответ.
– Это как понимать: «Это не я, я случайно»? Хочешь сказать, Ване не ты разбил нос и глаз? А кто тогда, я слушаю?
– Я пнул мяч, а Саша подставил колено и мяч отлетел в Ваню…– еле слышно протараторил, ожидая наказания.
– Ты хоть извинился?
– Не успел, – сказал еще тише, мама молчала. – Меня отправили за водой с колодца и бабушка Шура и Маня промыли ему нос. Я честное слово не специально ему нос разбил, как думаешь, тетя Света придет ругаться?
– Ты обещал после обеда отвезти корову на луг, помнишь?
– Помню. Позже извиняюсь, честно.
– И перед тётей Светой?
– И перед тётей Светой, – сказал то, что хотела услышать мама.
– Ты ударил её сына, ты же знаешь какая у неё ранимая девичья душа, она же потом и на тебя, и на меня взъестся.
– Понял.
– Ну все, кушать пора.
Обеденный стол не был богатым, в первые годы войны почти все запасы кончились, я даже забывал вкус хлеба. Мама постоянно пыталась раздобыть печенья и сахара. Она была для меня лучшей матерью, много пережила, но держалась молодцом. Отца забрали на войну, старший брат и младшая сестра умерли, я почти позабыл их. Но тревожить мамино сердце и расспрашивать не хотел, хотя было интересно. И остались только мы с мамой и бабушка с дедушкой через дорогу. Это мысль на меня нагоняла тоску и осознание, что может быть во всем мире, мы останемся одни с мамой.
– Как суп? добродушно спросила мама.
– Вкусный, – я врал уже многие месяцы, еда её была пресной, не имела почти никакого вкуса, но это была не её вина. Поэтому расстраивать или как-то упрекать я не хотел и не считал это вообще нужным.
– Спасибо, сынок, ты пойдёшь ещё гулять? – мама почти плакала, ведь знала, что суп «никакой», но она воспитала чуткого и понимающего сына, чем гордилась.
– Да, как доем.
– В мяч пока не играйте, –захохотала мама. – А то Света мне даст.
–Хорошо, мам, – смеясь, выдавил я.
Мы уже начали убирать со стола, как вдруг затряслись стены, задребезжали оконные рамы и раздался грохот, который еще долго звенел в голове. Мы упали на пол и мама накрыла меня собой. Со стен посыпалась побелка, мама прижала меня к полу ещё сильнее, лишь бы не коснулась беда. На улице кричали, так громко, что в животе холодело, мы с мамой поняли, что без жертв не обойдётся… Я надеялся, что никто из моих друзей не пострадал. Выходить боялись, не понимая, миновала ли беда.
– Не ходи, я пойду на улицу, узнаю, что случилось, а ты залезь пока под стол, пожалуйста, – мама пыталась говорить медленно и спокойно, но внутри ее всю трясло, она готовилась к тому, что придется увидеть. Смерть стала привычным, но по-прежнему страшным явлением.
Маму я не послушал и пробрался за ней. То, что увидел, долго стояло перед глазами: измазанные кровью женщины, рыдающие над телами своих умерших детей. Вероятно, мальчишки нашли неразорвавшийся снаряд.
Соседи подбежали и попытались оттащить обезумевших женщин от тех, а те кричали и вырывались, царапая землю и проклиная весь свет.
– О Господи, Света, – мама схватилась за голову, – как же так.
– Аня, он умер, мой мальчик, мой Ванечка умер… За что?! Почему вы его так невзлюбили?!
– Свет, ты о чем?.. Кто невзлюбил, ты же понимаешь, что ребята нашли снаряд сами.
– Нет! Это твой сын во всем виноват! – Света пыталась броситься с кулаками на свою подругу. – Если бы не твой отпрыск, твой гаденыш не разбил бы ему лицо, дети продолжили бы играть, он бы не умер. Не умер!
Мне повезло, что за деревом меня не увидели, я помчался обратно в дом. Тетю Свету силком повели домой. Люди начали расходится, все перешептывались о случившимся, это был не первый такой случай с детьми. Несколько мужчин, оставшихся в селе из-за плохого здоровья, поехали за милицией и врачами, а наши любимые старушки накрыли белыми тканями тела мальчиков и сидели неподалеку.
– Что же я скажу Коле? – пробормотала мама, стоя у дверей, но я слышал ее. – Ребенок не должен терять друзей в двенадцать лет…Когда уже это все закончится, с чего начать, опять.
Когда она зашла в дом, я стоял посреди комнаты, меня трясло, но я пытался не плакать.
– Сынок, Толя и Ваня, – мама не успела договорить, как у меня в ушах зазвенело, а вокруг стало почти темно, я почувствовал, что падаю.
