Персонал театра уже вовсю готовился к большому представлению: левую ложу украсили национальным флагом, повесили портрет Вашингтона, убрали перегородки, чтобы увеличить пространство, приклеили темно-красные обои и поставили там кресло-качалку огромных размеров, дабы поместились длинные ноги президента.
Тем же днем Бут подкупил одного из рабочих, и тот поставил стул в нужное ему место. А этим местом был ближайший к аудитории угол ложи: стул скрывал его от посторонних глаз, и он смог незаметно войти в ложу и спокойно просверлить дыру для наблюдения сквозь входную дверь. После этого Бут прорезал небольшое отверстие в перегородке рядом с дверью, ведущую в ложу из костюмерной, так чтобы его можно было прикрыть деревянной доской. Закончив все приготовления, он поехал к себе в отель и написал длинное письмо редактору газеты «Национальный осведомитель», в котором объяснял запланированное убийство патриотическими побуждениями, заверяя, что будущие поколения восхвалят его подвиг.
Подписанное письмо Бут отдал одному из актеров и велел отправить следующим утром. А сам поехал в ближайшую конюшню, взял пару кобыл и раздал их своим помощникам, хвастаясь, что они носятся как молния. Также он отдал Азероту револьвер и велел застрелить вице-президента, а Пауэллу — нож и пистолет, чтобы тот убил Сьюарда.
Все происходило в крестную пятницу, как обычно, худший день в году для театра, но в этот день все улицы были заполнены военными и любопытными горожанами, собравшимся посмотреть на главнокомандующего армией. Город был еще в праздничном настроении по поводу окончания войны: триумфальные арки все еще висели на Пенсильвания-авеню, а по улицам под яркие огни факелов маршировали танцевальные ансамбли, горячо приветствуя проезжающего президента.
Когда Линкольн доехал, театр Форда был уже забит до отказа, и сотни людей остались на улице. Он успел к середине первого акта, было приблизительно без двадцати девять. Актеры прервали представление и вышли на поклон, аудитория стоя поприветствовала его приезд, за ним последовал и оркестр. Линкольн поклонился в знак благодарности, снял пальто и уселся в предназначенное для него кресло, обитое красной тканью.
Справа от миссис Линкольн сидел ее гость — майор Ратбон из штаба начальника военной полиции со своей невестой — Кларой Харрис, дочерью сенатора из Нью-Йорка Айры Харриса, представители голубых кровей, занимающие достаточно высокое положение в обществе Вашингтона, чтобы соответствовать изощренным требованиям своей хозяйки из Кентукки.
Незадолго до убийства у президентской четы была длинная поездка, и Мэри заметила, что муж выглядит намного счастливее, чем за предыдущие несколько лет. Причиной этому были мир, победа, свобода и Союз. Они говорили о том, что будут делать после того, как оставят Белый дом к концу второго срока: на первом месте был отдых в Европе или где-нибудь в Калифорнии. А после отдыха Линкольн думал открыть адвокатскую контору в Чикаго или, может быть, вернуться назад в Спрингфилд и провести остаток дней, разъезжая верхом по прериям, которые он так любил. В тот же день несколько его старых друзей из Иллинойса были приглашены в Белый дом, и президент был так воодушевлен, что миссис Линкольн с трудом смогла прервать его смешные рассказы и усадить за ужин. А днем ранее у президента был странный сон, о котором он утром рассказал членам своего кабинета: «Мне казалось, что я нахожусь в неком неописуемом сосуде, который с огромной скоростью двигался вперед по непонятной темной местности. Тот же самый необычайный сон был у меня перед великими событиями, накануне побед: я видел его перед Энтитемом, Стоун Ривером, Геттисбергом и Виксбергом». Он наивно полагал, что это добрый знак и является предзнаменованием хороших новостей: скоро должно случиться что-то прекрасное…
В тот день Лаура Кин давала последнее представление знаменитой комедии «Наш американский кузен». Оно было довольно смешным, и поток громкого хохота частенько охватывал всю аудиторию.
Без десяти десять Бут, наглотавшийся виски и одетый в черные ковбойские брюки и сапоги, в последний раз в своей жизни вошел в театр и приметил место, где сидел президент. Держа в руках черную шляпу, он поднялся по лестницам, ведущим к костюмерной, затем укоротил себе путь через проход, забитый стульями и оказался у коридора рядом с ложами. Перед входом один из охранников Линкольна остановил Бута, но он гордо показал ему свой персональный пропуск, сказав, что президент хочет видеть его лично. Не дожидаясь разрешения, Бут вошел в коридор и закрыл за собой дверь, закрепив его деревянной палкой от пюпитра. Подсмотрев сквозь дверную щель, которую сам же просверлил прямо за креслом президента, Бут оценил расстояние, затем осторожно открыл дверь, высунул дуло своего крупнокалиберного пистолета, приставил его к голове жертвы и, нажав на курок, тут же выпрыгнул на нижний этаж.
