Голова Линкольна упала вперед и он рухнул со своего кресла. Шум почти не был слышен, и в первый момент присутствующие подумали, что выстрел и последующий звук прыжка были частью спектакля. Никто из них, включая членов труппы, даже и не подумал, что кто-то выстрелил.
Вдруг женский крик разорвал весь театр, и все повернулись к украшенной ложе. Оттуда майор Ратбон, с окровавленным плечом, крикнул: «Остановите этого человека! Остановите его! Он убил президента!»
На момент все замерли. Из президентской ложи поднялся клочок дыма, и через секунду панический страх охватил всю аудиторию: люди выпрыгивали из кресел, дергали стулья с пола и ломали перила, пытаясь взобраться на сцену. В хаосе не жалели даже стариков и немощных, растаптывая всех подряд. У многих в этой давке были переломаны кости, женщины от страха падали в обморок, крики ужаса смешались с неистовыми возгласами «Повесьте его!.. Застрелите его!.. Подожгите театр!..».
В разгар этой неразберихи кто-то объявил, что театр скоро будет взорван, и страшная паника стала и вовсе бешеной. Узнав о случившемся, группа разъяренных солдат молниеносно ворвалась внутрь и стала угрожать присутствующим штыками: «Вон отсюда! Будьте вы прокляты! Вон!»
Врачи из аудитории поднялись осмотреть рану президента. И, убедившись, что она смертельна, запретили трясти умирающего по дороге в Белый дом. Четверым солдатам велели вывести его из театра: двое держали плечи, двое — ноги, волоча его длинное сгибавшееся тело по улице перед театром. По всему тротуару был красный след от его крови. Люди преклоняли колена, чтобы намочить в ней свои платки, платки, которые должны были со временем стать бесценными и которые они при смерти должны были передать своим детям, как великое наследство.
Оголив сабли, кавалерия быстренько расчистила улицу, и близкие понесли раненого президента в дешевый гостевой дом рядом с театром, принадлежавший некому портному. Там его положили поперек на разбитую кровать и осветили комнату желтым светом мрачного газового фонаря. Комната была размером девять на семнадцать футов, украшенная дешевой копией картины «Ярмарка лошадей» Розы Бонер, которая висела прямо над кроватью.
Весть о трагедии пронеслась по Вашингтону словно ураган, и тут стало известно еще об одной катастрофе: в то самое время, когда было совершено покушение на Линкольна, госсекретаря Сьюарда ударили ножом прямо в постели, и он был на грани смерти. А на фоне этих ужасных фактов начали распространяться и страшные слухи: убит вице-президент Джонсон, убит Стэнтон, застрелен Грант… и еще много таких диких сплетенй. Народ был уверен, что капитуляция Ли была всего лишь уловкой, и конфедераты вероломно ворвались в Вашингтон, пытаясь одним ударом обезглавить все правительство, а южные легионы снова взялись за оружие, готовясь к еще более кровавой войне. Неизвестные всадники проносились по администрациям округов, на центральных улицах по два раза били короткий аккорд «Стаккато» и трижды повторяли пароль тайного общества «Лига Союза». Члены общества, побужденные вызовом, разъяренно хватали ружья и выходили на улицу. И вскоре вооруженные толпы расхаживали по всем городам, выкрикивая: «Сожгите театр!.. Повесьте предателя!.. Убейте повстанцев!..»
Это была одна из самых сумасшедших ночей в истории нашей нации. Телеграфные службы разнесли новость по всей стране, подняв на ноги весь народ. Сторонники Юга и «медноголовые» (члены демократической партии, выступавшие против войны с южанами) были вычислены и приравнены к предателям: некоторым из них разбили головы камнями. Фотогалерея в Балтиморе была захвачена и разрушена только за то, что, по слухам, там хранился портрет Бута. А редактор газеты из Мэриленда был убит за непристойную публикацию, оскорбляющую Линкольна.
