Родившийся в 1883 году, Ван был на десять лет старше Мао. Харизматичный и красноречивый оратор, он вдобавок обладал внешностью кинозвезды. Ван играл активную роль в деятельности республиканцев, направленной против династии Цин, а когда в октябре 1911 года грянула революция, он находился в тюрьме, приговоренный к пожизненному заключению за неоднократные покушения на высокопоставленных чиновников маньчжурского двора, включая регента. Покинув тюрьму после свержения династии, Ван стал одним из лидеров Гоминьдана. Он находился рядом с Сунь Ятсеном в его последние дни и засвидетельствовал завещание Суня, которое стало сильной рекомендацией в пользу преемничества. Что более важно, Ван получил благословение от Бородина, высокопоставленного русского советника. Располагая более чем тысячей агентов в стане националистов, Москва теперь была хозяйкой Кантона, все больше походившего на советский город, украшенный красными флагами и лозунгами. По улицам Кантона сновали машины, в которых восседали русские, а на подножках автомобилей красовались китайские телохранители. Жемчужную реку бороздили советские грузовые суда. За закрытыми дверями, у накрытых красными полотнищами столов, под взглядом Ленина заседали комиссары, допрашивая «смутьянов» и верша суд.
Когда умер Сунь, Мао отрядил своего брата Цзэминя в Кантон, чтобы тот на месте проверил, каковы шансы Мао. За Цзэминем последовал другой брат, Цзэтань. К июню выяснилось, что новым лидером националистов стал Ван, и Мао стал усиленно работать над своей репутацией, организуя в своей области местные отделения партии. Большая их часть создавалась для националистов, не для коммунистов. Отстраненный от руководства КПК, Мао теперь решил испытать удачу с националистами.
Приоритетом националистической программы был «антиимпериализм». Свою главную задачу партия видела в защите китайских интересов и борьбе с иностранными силами. Это и стало предметом деятельности Мао, несмотря на то что он был весьма далек от нужд крестьянства. Неудивительно, что реакция на это была равнодушной. 29 июля один из соратников Мао записал в дневнике: «Явился только один товарищ, другие не пришли. Поэтому заседание не состоялось». Через несколько дней: «Встреча провалилась, потому что пришло всего несколько человек». Однажды ночью он и Мао вынуждены были обходить дома, чтобы собрать людей, поэтому заседание началось очень поздно и закончилось лишь ночью, в 1 час 15 минут. Мао сказал, что отправляется домой, поскольку «страдает от неврастении, сегодня он много говорил. Он сказал, что не сможет спать здесь… Мы прошагали 2 или 3 ли [1–1,5 км] и выбились из сил. Мы были совершенно измотаны и провели ночь у ручья».
Мао не стал организовывать никаких крестьянских выступлений в стиле «бедные против богатых». Отчасти потому, что считал это бессмысленным. Ранее, 18 января 1924 года, он сказал Бородину и другим коммунистам:
«…пока мы не можем организовать безземельных крестьян, борясь против крупных землевладельцев, мы непременно потерпим поражение. [В некоторых областях коммунисты] сначала организовали безграмотных крестьян, а потом руководили ими в борьбе против более зажиточных, более крупных землевладельцев. А что получилось? Наша организация сразу нарушается, закрывается, и все эти крестьяне не только не сознают, что мы боремся за их интересы, а даже ненавидят нас, говоря: «Если бы мы не организовались, никакого бедствия, никакого несчастья не было бы».
Поэтому, пока мы не уверены, что имеем сильную ячейку в деревне, пока в течение долгого периода не проведем агитации, мы не можем решаться на радикальный шаг против более богатых землевладельцев».
Мао был прагматиком. Коммунист по имени Ван Сяньцзун из родной провинции Мао объединял бедных крестьян с целью улучшения их положения в то время, когда Мао был в Шаошани. Местная полиция обвинила его в бандитизме, арестовала, пытала, а затем казнила.