Неделю спустя после того, как пришел приказ из Шанхая, весь Хунаньский комитет был с подозрительной легкостью арестован националистами. Люди Мао так и не узнали, что партия лишила его мандата. Лишь в марте 1928 года в стане Мао появился первый посланник партии с известием о лишении местного владыки партийной власти. Однако и тут Мао сумел перехитрить партию — он создал у эмиссара впечатление, что лично объявить о смещении Мао достаточно лишь горстке предварительно отобранных лакеев последнего, и тут же притворился, что покорно сдает бразды партийного правления одному из своих подчиненных, по сути марионетке. Себе же Мао присвоил новое звание — командир дивизии, с которым и продолжил далее контролировать положение дел.
Бандитские земли оказались идеальной базой, еды здесь было вдоволь. Горы, хоть и невысокие, всего 995 метров, были круты и представляли собой прекрасное убежище. Обрывы чередовались там с густыми еловыми и бамбуковыми лесами, постоянно покрытыми туманом, кишащими обезьянами, дикими кабанами, тиграми и всевозможными ядовитыми змеями. Этот край легко было оборонять, но не менее легко было и бежать оттуда в случае необходимости по тайным проходам, ведущим в обе провинции, узким тропинкам, покрытым буйной растительностью, так что чужие никогда не смогли бы их найти. В общем, горная местность представляла собой рай для бандитов.
Мао и его бандиты существовали за счет разбойничьих набегов на соседние провинции, а иногда и на более удаленные территории. Сами бандиты именовали свои вылазки гордым названием «да тухао» — «сокрушение тиранов земли». На самом деле грабили всех без разбора. Мао учил своих солдат: «Если народ не понимает, кто такие «тираны земли», объясняйте, что это денежные, богатые люди». Слово «богатые» можно было понимать как угодно — зачастую таковыми признавали обладателей дюжины литров растительного масла или нескольких кур. «Сокрушение» трактовалось не менее вольно, означая где грабеж, а где и убийство.
Эти набеги получили широкое освещение в прессе, и именно здесь Мао обрел свой авторитет крупного, независимого бандитского вожака.
У местных жителей его бандитская деятельность особой поддержки не получила. Один из красных солдат вспоминал позже, как трудно было уговорить население выдать местных богатеев, или присоединиться к грабежу, или даже просто принять участие в дележе награбленного. Другой так описывает произошедшее одной из тех ночей: «Обычно мы окружали дом тирана земли, сначала ловили его самого, а потом принимались за конфискацию имущества. Но в этот раз стоило нам только вломиться, как внезапно зазвучали гонги… и появилось несколько сотен врагов [деревенских жителей]… Они взяли в плен около сорока наших людей и заперли их в местном святилище… Их связывали и избивали, женщины топтали их ногами. Потом на них поставили бочки с зерном, а сверху еще придавили большими камнями. Их подвергли жестоким пыткам…»
Мао прикрывался идеологическими мотивами — борьбой с классами эксплуататоров, но тот факт, что организуемые им набеги ничем не отличались от бандитских налетов, был постоянной причиной недовольства в рядах бойцов, особенно командиров. В декабре 1927 года верховный командующий Чэнь Хао попытался во время одной из разбойничьих экспедиций увести войска. Мао тут же бросился на место событий вместе с отрядом своих сторонников, арестовал Чэня и впоследствии показательно казнил перед строем. Мао чуть было не потерял армию: всего несколько месяцев спустя после того, как он овладел войском, все старшие офицеры сбежали от него.
Уступая пожеланиям солдат принимать участие в разработке набегов, Мао создал солдатские комитеты, а одновременно с этим систему тайных партийных ячеек, которые подчинялись только самому Мао, как партийному лидеру. Даже офицеры, занимавшие высшие командные должности, не знали, кто является партийцем, а кто нет. Таким образом, Мао стал использовать не только коммунистические лозунги, но и коммунистическую систему управления и контроля.
Однако, несмотря на все это, хватка его оставалась далеко не железной, и сам он особой популярности не приобрел, а значит — не ослаблял бдительности в отношении личной безопасности. Именно тогда он впервые начал строить свою грозную, хоть и подчас невидимую, систему. Для начала он набрал около сотни человек личной охраны, и это количество постоянно росло. Он выбрал несколько домов в разных частях бандитской территории и снабдил их всем необходимым. У каждого дома имелся потайной выход, например дыра в стене — ход, ведущий в горы. И позже, во времена Великого похода, Мао останавливался только в тех домах, где был потайной выход для безопасного бегства.