Мао жил стильно. Одна из его резиденций, Восьмиугольный павильон, была особенно примечательна с архитектурной точки зрения. Потолок просторной главной части, открывающейся в широкий двор на берегу реки, состоял из трех слоев восьмиугольных деревянных панелей, сходящихся по спирали к небольшой стеклянной крыше. Раньше этот дом принадлежал местному врачу, которому теперь пришлось переселиться в угол двора, но дозволено было продолжать практику — ведь у самого Мао постоянно что-нибудь болело.
Еще один из домов Мао, расположенный в крупном городе Лунши, тоже принадлежал раньше врачу и тоже был великолепен. Его странная красота отражала былое процветание города. Этот огромный дом наполовину представлял собой европейскую каменную виллу, с изящной крытой галереей над рядом римских арок, а наполовину — кирпично-деревянный китайский дом, с рядами загнутых кверху карнизов и окон с искусными решетками. Из одной части в другую вела изысканная восьмиугольная дверь.
Настоящим штабом Мао в Лунши был роскошный двухэтажный дом, занимавший 2 тысячи квадратных метров земли, где когда-то, до появления Мао, размещалась лучшая школа трех провинций. Весь верхний этаж здания был с трех сторон открыт, и оттуда открывался вид на реку и облака. Так было сделано для того, чтобы в жаркие летние дни учеников мог обдувать ветерок. Заняв это здание, Мао положил начало новой традиции. С тех пор, где бы он ни появлялся, обосновывался всегда в школах, местных храмах или католических церквях (в удаленных сельских районах Китая обычно это были самые прочные здания). Это были не только самые лучшие здания, но и единственные достаточно вместительные для проведения собраний. Разумеется, все школьные занятия на этом прекращались.
За весь пятнадцатимесячный период своего пребывания на бандитской территории Мао лишь трижды поднимался в горы, общим сроком менее чем на месяц. Да и то особыми лишениями эти походы отмечены не были. Когда он ездил на встречу с бандитским вожаком Цзо, то размещался в прекрасном белом доме, ранее принадлежавшем кантонскому лесоторговцу. Мао щедро развлекали, в его честь закалывали сзиней и баранов.
Очертания той жизни, которую Мао будет вести впоследствии, придя к власти, уже начали вырисовываться. У него появилась личная прислуга, включая управляющего, повара, помощника повара, в обязанности которого входило снабжение Мао водой, конюха, ухаживавшего за лошадкой своего хозяина, и секретарей. Задачей одного из мальчиков на побегушках было снабжение Мао сигаретами определенной марки из Лунши. В обязанности другого входил сбор книг и газет во время очередного грабительского набега.
Практически сразу же, устроившись на бандитских землях, Мао приобрел себе и жену — третью по счету. На тот момент, когда она познакомилась с Мао, Гуйюань только что исполнилось восемнадцать лет. Это была симпатичная молодая женщина, большеглазая, с высокими скулами, миндалевидным лицом и гибкой фигуркой. Она родилась в богатом уезде Юнсинь, и родители, владельцы чайной, назвали ее Гуйюань (
Год спустя, после разрыва с Чан Кайши коммунисты и активисты вынуждены были скрываться. В их числе были родители и младшая сестра Гуйюань, успевшие тоже вступить в партию. Старший брат девушки, тоже коммунист, попал в тюрьму вместе с многими другими, но благодаря дружбе с бандитом Юанем ему устроили побег. Гуйюань, как и брат, бежала вместе с разбойниками и вскоре тесно подружилась с женой Юаня. Цзо, второй бандитский вожак, у которого на тот момент было уже три жены, подарил ей маузер.
Когда появился Мао, Юань приставил девушку к нему в качестве переводчика. Мао не знал местного диалекта и так никогда его и не выучил. Так что, как и в последующих своих путешествиях, с местным населением он общался через переводчика.
Мао сразу же принялся ухаживать за девушкой, и к началу 1928 года они «поженились» — безо всяких формальных церемоний, если не считать пиршества, устроенного женой Юаня. Прошло всего четыре месяца с того момента, как в августе 1927 года Мао бросил Кайхуэй, мать троих его сыновей. За весь этот период он написал ей всего одно письмо, упомянув, что у него болит нога. После новой женитьбы он и думать забыл о предыдущей семье.