В мае 1932 года, пока Мао тянул время в Чжанчжоу, Чан Кайши готовился к своему новому, четвертому по счету, карательному походу, собрав для этой цели полумиллионную армию. Создание Советской республики убедило его в том, что коммунисты не станут объединяться с ним для борьбы с Японией. 28 января того же года Япония напала на Шанхай, главный промышленный и торговый центр Китая, расположенный в тысяче километров от Маньчжурии. На этот раз китайские войска сопротивлялись, неся огромные потери. Поскольку военные цели Японии в Шанхайском регионе на этом этапе были ограниченны, Лига Наций смогла выступить посредником в переговорах по прекращению огня. В течение всего кризиса, продлившегося до конца апреля, красные целеустремленно расширяли собственную территорию[25]. После разрешения кризиса Чан Кайши реанимировал курс на достижение «первым делом внутренней стабильности» и снова стал усиленно готовиться к нападению на советские районы.
Получив эту секретную информацию, руководство КПК телеграфировало Мао приказ немедленно вернуть армию на революционную базу. Мао ответил, что не верит в возможности Чан Кайши «осуществить такое же наступление, как его прошлогодний, третий поход», и назвал «мнение и военную стратегию партии абсолютно неверными». Почти месяц он отказывался покинуть Чжанчжоу, пока наконец Чан Кайши не озвучил свои намерения публично, чем доказал неправоту Мао.
29 мая Мао пришлось вернуться в коммунистическую провинцию Цзянси. Из-за того, что он завел войска в мешок, десятки тысяч солдат вынуждены были маршировать на палящей жаре более трехсот километров; многие заболели и умерли. По пути им также пришлось сражаться с дополнительным врагом — кантонцами, которые прежде избегали стычек с красными. Кантонцы вроде бы занимали независимую позицию по отношению к Чан Кайши, но на самом деле замышляли против него заговор. Однако набег Мао на Чжанчжоу встревожил их, ведь город находился всего лишь в 80 километрах от их собственной провинции, и близкая угроза побудила их к действию. Близ города Сюэкоу Красной армии пришлось принять один из немногих действительно жестоких боев, понеся необычайно высокие потери. Отчаяннее других красных солдат сражались недавние повстанцы из армии Гоминьдана; они вступили в сражение обнаженными до пояса, размахивая гигантскими ножами[26].
Несмотря на понесенные Красной армией огромные потери и испытанные солдатами лишения, Мао даже не упрекнули, и он снова стал агрессивно требовать назначения на высший пост в армии — пост главного политического комиссара. Безусловно, его воодушевляло невероятно снисходительное отношение к нему Москвы. Пока Мао прохлаждался в Чжанчжоу, партийное руководство, включая Чжоу Эньлая, послало в Москву коллективную телеграмму, назвав в ней действия Мао «абсолютно противоположными инструкциям К.И. [Коминтерна]» и «стопроцентно правым оппортунизмом». Однако Москва ответила, что необходимо любой ценой удерживать Мао на политической арене и поддерживать его репутацию и статус. Было ясно, что Москва считает Мао незаменимым; Кремль постоянно демонстрировал особое расположение к нему, коим не одаривал ни одного другого лидера. Если бы дело дошло до открытого столкновения, Москва, скорее всего, поддержала бы Мао.
25 июля Чжоу посоветовал удовлетворить требования Мао, «дабы облегчить управление войсками на фронте». Коллеги хотели поручить эту работу Чжоу, но тот взмолился: «Если вы назначите Чжоу главным политическим комиссаром… председатель правительства [Мао] останется не у дел… Это крайне опасно…» 8 августа Мао был назначен главным политическим комиссаром армии.
Мао вновь получил контроль над армией, однако разногласия с коллегами только усугубились. Летом 1932 года Чан Кайши сосредоточился на наступлениях на две подвластные красным территории севернее Цзянси. Подчиняясь инструкциям из Москвы, партия приказала всем своим армиям скоординировать действия для помощи этим районам. Мао должен был подвести свою армию поближе к двум подвергшимся нападению базам и отвлечь на себя вражеские силы, предприняв атаки на города. Некоторое время Мао выполнял поставленную задачу, но, когда ситуация обострилась, отказался продолжать сражения. Несмотря на срочные телеграммы с мольбами о помощи, он, по существу, самоустранился на месяц, пока Чан выбивал красных из этих двух баз.
Следующей целью Чана стала провинция Цзянси. Москва избрала, как наилучшую в данном случае стратегию, лобовой ответный удар, и опять Мао не согласился, настаивая на том, что гораздо выгоднее рассредоточить коммунистические силы и выждать. Мао не верил, что Красная армия сможет нанести поражение во много раз превосходящим ее по численности войскам Чан Кайши, и, по-видимому, надеялся на помощь Москвы.