Мао заставил шефа разведки Кан Шэна поручиться за Цзян Цин. Работая в России, Кан сопровождал обоих сыновей Мао в Москву, а также сына Чан Кайши на родину. Он приехал в Яньань в ноябре 1937 года и быстро сблизился с Мао, который назначил его главой разведывательной службы, носящей название «Бюро по специальной работе». На фоне желтой земли Кан всегда выделялся своим черным одеянием с головы (черная фуражка) до ног (необычные кожаные ботинки для верховой езды). У него была черная лошадь, и его часто видели ласкающим черную собаку, которая была единственным домашним животным в этих местах. Хотя у Шэна были доказательства сомнительного поведения Цзян Цин в тюрьме, он предоставил Мао официальный вердикт, полностью оправдывающий ее, в котором говорилось, что «прошлое Цзян Цин политически безупречно». Накануне своей смерти Мао признался в том, что знал, что обвинения в адрес Цзян имели основания, но ему было все равно. Он желал эту женщину.
Цзян Цин стала печально известной «четвертой госпожой Мао».
7 июля 1937 года между китайскими и японскими войсками разгорелось сражение в местечке Яугоуцяо близ Пекина на мосту, носящем название Марко Поло. К концу месяца японцы оккупировали два главных города Северного Китая — Пекин и Тяньцзинь. Чан Кайши медлил с объявлением войны. Ни он, ни японцы пока не хотели начинать крупномасштабных действий.
У японцев не было намерения вести сражения за пределами Северного Китая. Однако всего через несколько недель в тысяче километров к югу, в Шанхае, разразилось сражение, чего никак не ожидали и не хотели ни сам Чан Кайши, ни японцы. Вблизи Шанхая расположились всего 3 тысячи солдат морской пехоты, согласно условиям мирного соглашения от 1932 года. До середины августа 1937 года план Токио оставался неизменным: ввести армию только в Северный Китай. В плане особо отмечалось: «Нет необходимости вводить армию в Шанхай».
Хорошо информированный корреспондент «Нью-Йорк таймс» X. Абенд впоследствии писал: «Банально заявлять… будто японцы напали на Шанхай. Это далеко от истины, а также от их намерений. Японцы не желали и не ожидали враждебных действий в долине Янцзы. Даже 13 августа их силы, расположенные там, были очень малы, так что 18 и 19 августа их чуть не сбросили в реку».
Абенд понял, что существует «хитроумный план разрушить намерения японцев вести военные действия только в Северном Китае». Насчет плана Абенд оказался прав и ошибался лишь в одном: эти планы принадлежали не Чан Кайши, как считал журналист, а почти наверняка Сталину.
Быстрая оккупация Японией Северного Китая в июле 1937 года представляла собой прямую угрозу Сталину. Огромные армии Токио в любой момент могли повернуть на север и напасть на Россию вдоль границы длиной в несколько тысяч километров. Год назад Сталин публично назвал Японию главной угрозой Советского Союза. Похоже, что теперь он использовал давнего агента коммунистов в самом сердце армии Гоминьдана и развязал масштабную войну в Шанхае, которая отвлекла Японию от России, заставив сконцентрироваться на Центральном Китае.
«Агентом», о котором идет речь, оказался генерал Чжан Чжичжун (далее будем называть его просто ЧЧ), командующий шанхайско-нанкинским гарнизоном. В 1925 году он был преподавателем в школе Вампу — основанной русскими военной академии близ Кантона. С самого первого дня ее основания Москва предпринимала попытки внедрить в среду военных националистов агентов высочайшего уровня. В своих мемуарах ЧЧ вспоминал: «Летом 1925 года я был полностью на стороне коммунистов, и меня называли «красным учителем» и «красным командиром». Я хотел вступить в партию и сказал от этом господину Чжоу Эньлаю». На это Чжоу велел ему оставаться в рядах националистов и «тайно» сотрудничать с КПК. В середине 30-х годов ЧЧ тесно общался с представителями советского посольства.
Во время стычки на мосту Марко Поло ЧЧ занимал высокий пост начальника шанхайско-нанкинского гарнизона. Он пытался убедить Чан Кайши «нанести первый удар» по японцам не в Северном Китае, где шли основные сражения, а в тысяче километров к югу, в Шанхае, где располагался маленький японский гарнизон, не задействованный в боях. Чан никак не ответил на это предложение, хотя ЧЧ повторял его неоднократно. Шанхай был промышленным и финансовым сердцем Китая, мегаполисом международного значения, и Чан не хотел, чтобы он превратился в поле боя. Кроме того, он был слишком близок к его столице, Нанкину. Чан Кайши даже увел свои войска и артиллерию подальше от Шанхая, чтобы не дать японцам возможности развязать там войну.
