Подлинной роскошью было настенное отопление, проведенное Мао. Обычно в Северном Китае дома обогревали кирпичной лежанкой — каном, но Мао предпочитал традиционную деревянную кровать. В дальнейшем Мао стал располагать несколькими домами. Когда он переехал в местечко под названием Янцзялин, то оставил за собой дом в Фэнхуанцуни, а расположившись на территории, занятой Секретариатом ЦК КПК, — живописном месте, известном как Цзаоюань (Финиковый Сад), сохранил за собой оба этих дома. Кроме этих всем известных резиденций, у Мао были и другие дома в уединенных долинах — один за Янцзялином и другой за Цзаоюанью. И тогда, и теперь о них мало кто знает.
Самой широко известной резиденцией был Янцзялин, который отличался меньшей роскошью и близостью к местным крестьянам. В большой лощине у поросшего вязами, кипарисами и тополями холма жили десять семей. В основном они занимали яодуны — традиционные для этой части страны жилища, похожие на пещеры, выдолбленные в склоне лёссового холма. Мао занимал целый ряд яодунов за маленькими воротами под черепичной крышей. Соседняя крестьянская семья брала на дом стирку. Повара Мао привез с собой из соображений безопасности, а также потому, что он мог готовить лучше. Мао отказался использовать общую каменную ступку для измельчения зерна. «Председатель Мао должен был заботиться о своей безопасности», — рассказывали нам местные жители. Его окружало множество телохранителей — заметных и не очень.
В Яньане Мао не отказывал себе в других «радостях жизни». Повсюду его окружали красивые, образованные молодые женщины, которые стекались в Яньань, привлеченные новым образом красных, и Мао уже не скрывал своих увлечений. Одному приятелю он признался, что может обойтись без секса «самое большее сорок дней».
Одной из первых женщин, появившихся на сцене, была красивая (и замужняя) двадцатишестилетняя актриса Лили У, которая прибыла в Яньань в начале 1937 года и стала местной знаменитостью. Ее элегантные наряды и манеры могли вскружить голову в этой захолустной провинции кому угодно, а волнистые волосы до плеч делали ее особенно желанной. Женщины-коммунистки в основном носили мешковатую форму и наголо брились, чтобы избавиться от вшей. У Мао с Лили завязался роман.
Лили подружилась с приезжей американской писательницей Агнес Смедли — радикально настроенной ярой феминисткой. Смедли работала в Коминтерне, но была из тех, кто не поддавался уговорам, поэтому из Москвы пришли указания «изолировать ее». Несмотря на то что Агнес считала, что в характере Мао есть «нечто зловещее», одновременно «женоподобное» и «физически отталкивающее», он был с ней любезен и даже дал ей длинное интервью, поскольку она была американкой. Копию интервью Мао отправил Сноу, попросив журналиста «широко растиражировать» его.
В то время как красота Лили У возбуждала похоть Мао, намного менее привлекательная Смедли вызвала фурор, организовав вечера танцев (подобные пляскам ковбоев на Диком Западе) под граммофонные записи. Танцы пользовались бешеной популярностью. Смедли отметила, что сначала «гордость не позволяла Мао танцевать. У него совершенно не было чувства ритма». Обычно он просто «топтался на месте», как говорили танцевавшие с ним женщины. Но скоро он оценил преимущество танцев как способа физической нагрузки, а также возможности знакомиться с женщинами. Танцы устраивались каждую неделю, иногда на открытом воздухе, иногда в помещении бывшей церкви. Яньань словно сошел с ума.
Как и другие участницы Великого похода, жена Мао Гуйюань сначала отказывалась принимать участие в танцах. По словам Сноу, «плотное соприкосновение тел казалось старой гвардии бесстыдным». Не последнюю роль играла и ревность. Впоследствии Гуйюань, питавшая тайную страсть к танцам, полюбила танцевать и сделала большие успехи.
Она не могла уже выносить измен Мао. Однажды ночью в июне Смедли, находившаяся в своем яодуне, услышала крики Гуйюань: «Свинья, мерзавец, не пропускаешь ни одной юбки! Как ты посмел пробраться сюда, чтобы переспать с этой буржуазной дрянью?!» Смедли подошла к выходу и увидела, как Гуйюань набрасывается на Мао с фонарем, а его телохранитель наблюдает за этой сценой. Протесты Мао, что он всего лишь говорил с Лили, не возымели успеха. Гуйюань набросилась на Лили, расцарапала ей лицо, вырвала волосы, а Мао спокойно смотрел.
После этого Гуйюань набросилась на Смедли: «Империалистическая тварь! Ты всему виной, убирайся отсюда!» Она ударила Агнес, и та тоже ударила ее. Гуйюань упала на колени и кричала, обращаясь к Мао: «Что ты за человек? Что за муж, что за коммунист? Как ты можешь позволить империалистической твари бить меня прямо у тебя на глазах?» Когда Мао велел телохранителю поднять жену, Гуйюань толкнула его на землю, и в конце концов ее сумели унести три человека в сопровождении безмолвного Мао.
Вскоре Смедли собралась на родину. А Лили не просто изгнали из Яньаня, но и вычеркнули из списка коммунистической партии, и ее имя навсегда исчезло из истории.
