Несмотря на эти существенные и ощутимые потери, Мао чувствовал себя очень уверенно, так как в его руках была самая главная база — Северная Маньчжурия. Когда Чан начал наступление и здесь — в октябре 1946 года, после того, как перемирие дало красным четыре месяца на консолидацию сил, — он не смог проломить их оборону. В ту зиму 1946/47 года, самую холодную за много лет на памяти местных жителей, пришлось вести тяжелые сражения с реформированными силами коммунистов, которыми командовал Линь Бяо, проявивший в эти тяжелые месяцы незаурядный и весьма своеобразный военный талант. Сам Мао кратко охарактеризовал полководческий стиль Линя как «беспощадный и весьма странный». Одним из методов ведения войны стало необычное использование сильных морозов. Когда температура воздуха опускалась ниже 40 градусов и солдат, помочившись на морозе, рисковал отморозить член, Линь заставлял свои войска лежать в засадах во льду и снегах в течение нескольких дней. Красные ветераны оценивают потери умершими и искалеченными от обморожений приблизительно в 100 тысяч человек. Националисты страдали от морозов меньше — они были лучше обмундированы и у них были не такие беспощадные командиры.
К весне 1947 года коммунистическая база в Северной Маньчжурии стала неприступной. Маршалл покинул Китай в январе, тем самым положив конец посредническим усилиям Соединенных Штатов. Позже США оказывали существенную помощь Чану, но все это было уже бесполезно. Цель, которой коммунисты тайно добивались в течение более двух десятилетий, — «соединиться с Советским Союзом» — была достигнута, не без помощи Вашингтона, хотя и невольной. Победа Мао в общенациональном масштабе была теперь лишь вопросом времени.
К началу 1947 года, когда националистам не удалось уничтожить огромную базу Мао на границе с Россией, Чан понял, что попал в трудное положение. Очень многие в стране тоже отчетливо это понимали. Тогда Чан решил захватить цитадель Мао — Яньань. Это стало бы событием «величайшего значения», записал Чан в своем дневнике 1 марта. В тот же день он возложил выполнение этой жизненно важной задачи на человека, которому всецело и безусловно доверял. Генерал Ху Цзуннань был опекуном его младшего (приемного) сына Вэйго и на церемонии бракосочетания Вэйго стоял рядом с Чаном.
Наше исследование заставило нас подозревать, что генерал Ху был «законсервированным» красным агентом. Он начал свою карьеру в Вампу, военной академии националистов, в 1924 году. Эту академию основала, финансировала и обеспечивала преподавательскими кадрами Москва. Было это в то время, когда Сунь Ятсен старался использовать поддержку России для захвата власти в Китае. Чан Кайши был начальником академии, а Чжоу Эньлай руководил ключевым политическим департаментом. В академию были внедрены многочисленные тайные коммунистические агенты, которые потом становились офицерами армии Гоминьдана.
В Вампу Ху Цзуннаня сильно подозревали в том, что он является коммунистическим агентом[89], но у него были высокопоставленные друзья, которые свидетельствовали в его пользу. Потом он завязал дружбу с начальником разведки Чана, Дай Ли, который к тому же устроил женитьбу Ху. Эти два человека настолько сдружились, что Дай приказал своим подчиненным в частях, вверенных Ху, посылать копии секретных донесений одновременно ему самому и Ху. В результате ни один из подчиненных так и не осмелился высказать свои подозрения относительно Ху.
В 1947 году Чан поручил Ху взять Яньань. В тот же день, когда Ху получил новое задание, сообщение об этом лежало на столе у Мао. Мао приказал эвакуировать город, а местное население силами вооруженной милиции было согнано на окрестные холмы. Большая часть красной администрации перебралась на другую базу — к востоку от Хуанхэ.
18–19 марта Ху взял Яньань, о чем националисты трубили, как о своей великой победе. Но в действительности им без боя достался город-призрак. По приказу Мао все эвакуированные и оставшиеся на месте местные жители закопали в землю не только продовольствие, но даже кухонную утварь.
Сам Мао покинул город всего за несколько часов до прихода националистов, оставил с напускной неторопливостью. Он даже задержался на некоторое время, чтобы осмотреть пагоду — символ Яньаня. Он любовался зданием, а шофер периодически давил на педаль газа американского джипа (подаренного Мао уехавшими сотрудниками американской миссии), напоминая о том, что националисты уже на подходе. Мао сыграл этот спектакль, чтобы вселить уверенность в свое окружение. Незадолго до этого Мао поразил высшее командование Красной армии своим приказом вывести из Яньаня большую часть войск, оставив в регионе всего 20 тысяч солдат — меньше одной десятой от их исходной численности. Ху наступал на Яньань, имея под своим началом приблизительно 250 тысяч штыков.
