Воодушевление солдат на борьбу с Чаном было ключевой задачей переподготовки армии. Для этого регулярно устраивались митинги, на которых солдат побуждали говорить горькую правду. Большинство солдат были из бедных крестьян, хорошо знавших, что значит терпеть голод и несправедливость. Вслух муссировались самые горькие воспоминания, что причиняло солдатам тяжелые моральные травмы. Толпы приходили в возбужденное состояние. В одном из сообщений председателю Мао говорилось, что «на митинге одного из солдат охватил такой приступ горя и отчаяния, что он потерял сознание, но разум не вернулся к нему, когда он снова пришел в себя, и теперь этот солдат превратился в настоящего идиота». Когда возмущение митингующих достигало высшей точки, слово брали члены партии и говорили, что теперь партия воюет с врагами, чтобы отомстить Чан Кайши за все притеснения и унижения, так как именно режим Чана является источником всех зол. Таким образом у солдат появлялся личный мотив для участия в справедливой войне. Люди, прошедшие через такие митинги, свидетельствуют, что они были очень эффективны, хотя теперь, находясь в спокойном состоянии, они с трудом могут в это верить.
Многие солдаты, однако, находили в себе силы противостоять этой психологической обработке, а некоторые на митингах отпускали скептические замечания. Таких осуждали, как представителей «эксплуататорского класса», и, как правило, такие люди пополняли ряды тех, кто подлежал чистке.
Военная подготовка была такой же интенсивной, как и политзанятия. Здесь русские оказались незаменимыми помощниками. Когда первые подразделения Красной армии прибыли в Маньчжурию, русские приняли их за разбойничьи шайки. Эти так называемые солдаты не были даже отдаленно похожи на регулярное войско и не умели обращаться с современным оружием. Во время перемирия русские открыли по меньшей мере шестнадцать военно-учебных центров, включая авиационные, артиллерийские и инженерные. Многие китайские офицеры были отправлены в Россию на учебу, других послали в русские анклавы — Порт-Артур и Далянь. Эти два порта, которые Сталин получил по условиям Ялтинской конференции, стали укрытием для потрепанных подразделений и командных кадров Мао в Южной Маньчжурии; здесь они находили убежище, здесь их учили, готовили и вооружали.
Москва наращивала темпы вооружения Мао. Русские передали его войскам 900 японских самолетов, 700 танков, более 3500 пушек, гаубиц и минометов, около 12 тысяч пулеметов плюс крупную Сунгарийскую речную военную флотилию, а также множество бронеавтомобилей, зенитных орудий и сотни тысяч винтовок. По железной дороге было доставлено более 2 тысяч вагонов с оружием и военным снаряжением из Северной Кореи, где находились крупнейшие японские арсеналы. Еще больше трофейного японского оружия было доставлено из Внешней Монголии. Доставлялось также советское и трофейное немецкое оружие, с которого сбивали заводскую маркировку. Красные потом утверждали, что это трофейное американское оружие.
Кроме того, русские тайно передали КПК десятки тысяч японских военнопленных. Именно эти подразделения сыграли решающую роль в превращении никуда не годной коммунистической армии в устрашающую военную машину, именно японцы обучали красных обращению с японским оружием, на котором основывалась огневая мощь Красной армии, а также обслуживали и ремонтировали это оружие. Именно японцы, и никто другой, были создателями военно-воздушных сил КПК, в которых японские пилоты служили инструкторами. Тысячи хорошо подготовленных японских военных медиков подняли лечение раненых в Красной армии на качественно новый уровень профессионализма, радикально изменив его результаты. Некоторые японские подразделения даже принимали непосредственное участие в боевых действиях.
Еще одним чрезвычайно важным фактором стала советская оккупация Северной Кореи. Оттуда не только доставлялось оружие; более 200 тысяч солдат регулярной корейской армии, подготовленных и обученных русскими и японскими инструкторами, были отправлены в Китай на помощь Красной армии. Кроме того, благодаря восьмисоткилометровому участку границы Северной Кореи с Маньчжурией красные получили то, что в КПК называли «нашим тайным тылом» и «лазейкой для отхода». В июне 1946 года, будучи в стадии развертывания, красные перемещали войска, раненых и снаряжение через территорию Северной Кореи. Когда националисты захватили большую часть Центральной Маньчжурии, расколов надвое силы красных, коммунисты могли использовать территорию Кореи как связующий участок между своими силами на севере и юге Маньчжурии, а также между Маньчжурией и восточным побережьем Китая, в частности с очень важной в стратегическом отношении провинцией Шаньдун. Для того чтобы управлять этим важнейшим транспортным комплексом, КПК создала в Пхеньяне и четырех корейских портах свои опорные базы.
