«Кроты» Мао продолжали играть роковую роль в поражениях, которые терпел Чан на протяжении трех военных кампаний 1948–1949 годов, которые решили исход гражданской войны. Первая кампания развертывалась в Маньчжурии, где Чан поставил командующим генерала Вэй Лихуана. На этот раз не только подчиненные говорили Чану, что Вэй коммунистический шпион; Чан и сам подозревал в этом генерала. Но при всем том он все же назначил Вэя командовать пятисотпятидесятитысячными отборными силами на этом решающем театре войны в январе 1947 года.
Вэй подал просьбу о вступлении в КПК в 1938 году. В 1940 году Мао передал эту информацию в Москву, доложив русским, что КПК поручила Вэю не афишировать своей принадлежности к коммунистам, оставшись в рядах националистов. Похоже, что Вэй решился на предательство из неприязни к Чану за то, что тот не продвигал его по службе так высоко, как сам Вэй считал себя достойным. Своим закадычным друзьям Вэй говорил: «Я стою за коммунистов… Мне очень нравится Яньань… Давайте работать на коммунистов, чтобы свалить Чана».
О тайных связях Вэя Чану рассказывал один коммунист-перебежчик, и генералиссимус не стал назначать Вэя на высшие командные посты после 1945 года, несмотря на то что тот отлично проявил себя в Бирме в боях с японцами, где заслужил прозвище «Вэй — сто побед». Вэй был обижен настолько, что удалился в добровольное изгнание за границу.
Причиной вызова Вэя и назначения его на ответственнейший пост было лихорадочное стремление Чана угодить американцам, которые высоко ценили достижения Вэя в Бирме и считали его настоящим либералом. Тогдашний вице-консул США в Шэньяне Уильям Стокс говорил нам, что «Чан назначил Вэя в тщетной попытке получить больше американского снаряжения и денег, потому что американцы считали Вэя проверенным военачальником».
Когда Чан позвонил Вэю в Париж, генерал немедленно сообщил об этом в русское посольство в Париже и таким образом с первых минут координировал все свои действия с КПК. Прежде всего он перебросил все свои войска обратно в несколько крупных городов, позволив тем самым коммунистам без боя овладеть 90 процентами маньчжурской территории, а потом окружить эти города.
Мао желал, чтобы Вэй оставил все подчиненные ему войска в Маньчжурии, чтобы коммунисты смогли их там уничтожить. Поэтому Вэй все время игнорировал неоднократные приказы Чана отвести войска в Цзиньчжоу, самый южный железнодорожный узел Маньчжурии, чтобы затем полностью вывести их из Маньчжурии (такую же передислокацию предлагал американский военный советник генерал-майор Дэвид Барр). Вместо того чтобы отстранить Вэя от командования, Чан месяцами спорил с ним — до тех пор, пока коммунисты 15 октября не взяли Цзиньчжоу, окружив при этом сотни тысяч солдат националистов в Маньчжурии. После этого армии Мао осадили националистов в оставшихся под их контролем городах, а потом взяли их один за другим. С падением Шэньяна 2 ноября 1948 года вся Маньчжурия оказалась в руках Мао.
За действия в Маньчжурии Чан посадил Вэя под домашний арест, и ходили слухи, что строптивого генерала ожидает военно-полевой суд. Но Чан редко казнил и даже сажал в тюрьму высших командиров или высокопоставленных противников. Он позволил Вэю уехать, и тот, целый и невредимый, отбыл в Гонконг. Год спустя, через два дня после провозглашения коммунистического Китая, Вэй, виляя хвостом как преданная собака, послал Мао телеграмму: «Мудрое руководство… величественный триумф… великий вождь… радость, восторг и всемерная поддержка… Взлетев как птица в небо…» Однако Вэй цинично отклонил приглашение Мао приехать в континентальный Китай и попытался в 1951 году связаться с ЦРУ, чтобы Америка оказала ему поддержку в создании третьей силы. На континент он в конце концов вернулся в 1955 году.
Своему племяннику Мао рассказывал о Вэе, прибегая к довольно блеклым определениям: «Вэй Лихуан не возвращался до тех пор, пока не лопнул его бизнес в Гонконге. Такие люди, как Вэй Лихуан, достойны лишь презрения…» И Мао отчетливо продемонстрировал это презрение. Старые коммунисты, друзья Вэя, получили распоряжение не приглашать его на обеды, и это пренебрежительное отношение сохранялось до самой смерти Вэя в Пекине в 1960 году. Его помощь Мао замалчивается до сих пор, ибо военный гений его сильно потускнеет, если станет известно, что один из высших вражеских командиров буквально подставил под его удар свои силы, кстати лучшие войска Чана.
