Особенно сильно Чан зависел от Го, с которым он почти ежедневно говорил по телефону и губительным советам которого следовал. Боевые командиры в войсках первыми начали подозревать Го, а раскрыл его шпионаж в пользу коммунистов не кто иной, как приемный сын Чана — Вэйго. Но генералиссимус бездействовал до тех пор, пока не стало слишком поздно, и даже тогда он просто перевел Го в Сычуань — по рекомендации второго коммунистического агента Лю Фэя. В Сычуани Го отличился тем, что сдал коммунистам целую армию.
К середине января 1949 года Мао триумфально завершил все три кампании. Вся территория к северу от Янцзы, где находилось до 80 процентов всех китайских войск, оказалась в руках Мао. Теперь Мао хотел посадить своих агентов в армии Гоминьдана в южных, еще не захваченных районах Китая с тем, чтобы выждать, когда коммунисты придут на юг, и потом в подходящий момент сдаться. Высокопоставленные националисты толпами бежали с тонущего корабля. 7 января Мао сообщил Сталину, что «многие выдающиеся» люди Чана, включая его министра обороны Бая, ищут контактов с коммунистами. Бай Чунси спрашивал наших людей: какие приказы будут от КПК? «Я немедленно выполню любой из них»[91]. Таким просителям Мао приказывал оставаться у Чана и даже оказывать сопротивление коммунистам и ждать подходящего момента. Хотя Янцзы — могучая водная преграда, а у Чана была сильная речная флотилия, все эти старые и новые предатели позаботились о том, чтобы открыть коммунистам путь к столице, Нанкину, и к финансовому сердцу Китая — Шанхаю, и к остальным районам Южного Китая. 9–10 января Мао конфиденциально известил Сталина о том, что его правительство «может быть создано летом» или «несколько раньше».
Победе Мао в гражданской войне в огромной степени помогло неумение Чана разбираться в людях — хотя, конечно, выявить и обезвредить коммунистических агентов было очень и очень нелегко. Мао же в своей политике не допускал ни малейшей случайности. Кампания террора, развязанная в Яньане и других коммунистических районах, выявила и уничтожила любые возможные личные связи отдельных коммунистов с националистами, а тотальное уничтожение коммунистами возможности сохранения личных секретов и частной жизни исключило сношения с националистами людей, находившихся под властью коммунистов, даже если эти люди стремились установить эти связи.
Мао никогда не останавливался на полпути. Каждый раз, приобретая новую территорию и людей, он без устали предпринимал беспощадные меры по укреплению своей власти, требуя, чтобы каждый вступивший в партию заполнял анкету о составе семьи и о ее социальном положении, — и это было только начало. Он никогда не прекращал вынюхивать, выискивать, расставлять сети, провоцировать, заглядывать в замочные скважины. Очень немногие агенты, националистические или иностранные, выживали в стане коммунистов, и не уцелел ни один, сумевший получить мало-мальски высокий пост в коммунистической иерархии.
Сильное чувство, какое питал Чан к своей жене, также способствовало тому, что он потерял Китай. Первым премьер-министром Чана после окончания японо-китайской войны стал Т.В. Сун, брат госпожи Чан. Семейства Сун и Кун (за представителя последнего вышла замуж старшая сестра мадам Чан) сильно разжирели благодаря проводимой Т.В. политике. После капитуляции японцев Т.В. установил курс обмена валюты марионеточного правительства за пределами Маньчжурии на абсурдном уровне 1:200. Это решительно повысило благосостояние семьи, но зато сделало нищим сразу все население оккупированных японцами областей Китая, к каковым относились такие крупные города, как Шанхай и Нанкин, где жило подавляющее большинство китайского среднего класса. При премьерстве Т.В. имевшие полную власть чиновники занялись беззастенчивым вымогательством, пугая богатых людей обвинениями в «коллаборационизме». Сам Чан признавал, что его чиновники «устроили настоящую вакханалию, предаваясь дикому разврату и азартным играм, ничем себя не стесняя… Они роскошествуют, наглеют, вымогают деньги… не останавливаясь ни перед чем…». «Бедствием победы» назвала влиятельная газета «Та Гун Бао» всевластие и произвол чиновников.
К моменту капитуляции японцев Чан казался всем славным победителем, но через короткое время слава его стала меркнуть. Гиперинфляция, продовольственный кризис, паническая скупка товаров и продуктов стали настоящим бичом крупных городов. Во время правления Т.В. правительство сумело промотать не только собственные резервы, но и значительные накопления золота и иностранной валюты, полученные в наследство от марионеточного правительства.
