Супы и Куны получили доступ к иностранной валюте по льготному курсу, что позволило им с огромной прибылью продавать в Китае американские товары, чем был вызван тяжелейший за всю историю Китая торговый дефицит 1946 года. Этот демпинг обанкротил едва начавшую вставать на ноги промышленность и торговлю, и Т.В. был вынужден уйти в отставку 1 марта 1947 года, после того как подвергся нападкам в Национальной ассамблее и в прессе. Чан приказал начать следствие, которое пришло к выводу, что кампании Суна и Куна незаконно конвертировали более 180 миллионов долларов США.
Но единственное, что сделал генералиссимус, — это понизил Т.В. в должности, что вызвало неприкрытую злобу и отчуждение среди преданных делу и некоррумпированных сторонников Чана. Деморализация населения стремительно усиливалась, многие открыто называли режим «бандой разбойников» и «кровососов». Неспособность Чана вычистить эти авгиевы конюшни и, в особенности, обуздать преступную деятельность семьи своей жены обошлась ему потерей поддержки со стороны Америки.
Доклад о результатах расследования злоупотреблений родственников Чана был засекречен. Тогда газета гоминьдановцев «Чжунъян жибао», раздобыв копию этого доклада, опубликовала его 20 июля 1947 года, чем вызвала настоящую сенсацию. Два дня спустя, после телефонного звонка взбешенной госпожи Чан ее мужу, газета опубликовала заметку, в которой говорилось, что редакция по недосмотру поставила запятую не в том месте и поэтому сумма хищений составляла не 300 миллионов, а всего лишь 3 миллиона американских долларов.
Чан всегда позволял личным чувствам руководить его политическими и военными решениями. Он проиграл Китай человеку, начисто лишенному таких слабостей.
Самым страшным оружием Мао была безжалостность. В 1948 году, когда он двинулся на Чанчунь в Маньчжурии и не смог взять его сразу, то приказал голодом вынудить город сдаться. Подлинные слова Мао 30 мая 1948 года на месте боевых действий повторил его командующий Линь Бяо: «Превратить Чанчунь в город мертвых».
Оборонявший город генерал Чжэн Дунго, герой войны с Японией, капитулировать отказался. Так как продовольствия в городе могло до конца июля 1948 года хватить только на 500 тысяч мирного населения, он постарался его эвакуировать.
Ответ Линь Бяо, поддержанный авторитетом Мао, гласил: «Строго воспретить гражданским лицам покидать город». Коммунисты разрешали выходить из города только людям с оружием и боеприпасами, чтобы поощрить к бегству солдат националистов, но блокировали в городе всех гражданских. Мао рассчитывал на то, что генерал Чжэн, будучи «добрым парнем», как он называл его в беседах с Линь Бяо, будет просто вынужден сдаться, видя массовую гибель гражданского населения от голода. Сам начисто лишенный жалости, Мао знал, как манипулировать другими с помощью этого чувства. Когда так и случилось, Чжэн в конце концов смирился со своим положением, хотя и испытывал при этом большие нравственные мучения.
Через три месяца после начала блокады Линь Бяо докладывал Мао: «Блокада приносит замечательные результаты. В городе сильный голод… Гражданское население питается травой и листьями, многие уже умерли от истощения…»
«Наша политика заключается в запрете покидать город, — писал Линь. — На передовой мы расставили караулы на расстоянии 50 метров друг от друга плюс к этому натянули колючую проволоку и вырыли ров… Тех, кто выходил из города, мы убеждали (sic!) вернуться обратно… Когда голод усилился и положение стало совсем отчаянным, люди скапливались большими группами, стараясь выйти из города, но мы оттеснили их, и они оказались на ничейной земле… Многие там умерли от голода. Только в одном месте таких было около двух тысяч…»
Эта политика была настолько жестокой, что солдаты отказывались выполнять варварский приказ. Линь докладывал Мао: «Умиравшие от голода люди становились на колени перед нашими солдатами, умоляя пропустить их. Некоторые клали перед солдатами маленьких детей, а сами возвращались назад, некоторые вешались на виду у солдат. Караульные часто были не в силах вынести этого зрелища. Некоторые сами опускались на колени рядом с людьми и плакали вместе с ними… другие пропускали беглецов. Когда нам удалось это исправить, мы подметили другую тенденцию. Солдаты избивали, связывали беглецов, чтобы вернуть их назад, и даже открывали по ним огонь, стреляя на поражение».
