На самом деле Мао и не пытался уклониться. Он просто набивал себе цену. К тому времени, когда пришел ответ Сталина, Мао уже назначил главнокомандующим китайскими войсками, намеченными для отправки в Корею, Пэн Дэхуая. Мао продвигался в собственном темпе. 8 октября 1950 года, приказав своим войскам переименоваться в «китайских народных добровольцев», он телеграфировал Киму: «Мы решили отправить в Корею вам на помощь добровольцев». Он также отправил Чжоу Эньлая и Линь Бяо к Сталину договориться о поставках вооружения. С дороги Линь послал Мао длинную телеграмму, убеждая его отказаться от вторжения в Корею. Мао потому и выбрал Линь Бяо, ярого противника интервенции, чтобы поразить Сталина военными трудностями, ожидающими Китай, и таким образом выжать из Хозяина максимум возможного.
Чжоу и Линь приехали на черноморскую дачу Сталина 10 октября и проговорили всю ночь до пяти часов утра. Сталин пообещал им «самолеты, артиллерию, танки и другое вооружение». Чжоу даже не упомянул о вознаграждении, но Сталин вдруг ни с того ни с сего заговорил о ключевом условии: воздушном прикрытии китайских войск. Сталин обещал это (дивизию реактивных истребителей — 124 единицы для прикрытия [китайских] войск) еще 13 июля 1950 года, но теперь вдруг заявил, что самолеты будут готовы только через два месяца.
Без воздушного щита китайские войска стали бы легко поражаемыми целями. Чжоу и Линь Бяо настаивали на необходимости воздушного прикрытия, и переговоры зашли в тупик. Сталин телеграфировал Мао указание не вступать в войну.
Мао блефовал, Сталин, как позже вспоминал Мао, отреагировал на это так: «Забудьте!» Мао тут же сдался. «С воздушным прикрытием Советского Союза или без него, — ответил он, — мы начнем». Эта война была Мао необходима. 13 октября 1950 года он телеграфировал Чжоу: «Мы должны вступить в войну. Мы должны вступить в войну…» Получив эту телеграмму, Чжоу схватился за голову. В тот же день Мао сообщил советскому послу, что Китай вводит войска в Корею лишь в надежде, что русское воздушное прикрытие прибудет, «как только это станет возможным, но не позже чем через два месяца», то есть по графику Сталина.
Вот так, из-за мировых устремлений двух коммунистических тиранов, Сталина и Мао, а также несколько более скромных амбиций Кима, 19 октября 1950 года Китай был ввергнут в ад корейской войны.
Когда в октябре 1950 года китайские войска вошли в Корею, северные корейцы отступали. Два месяца спустя армия Мао вытеснила войска ООН из Северной Кореи и восстановила диктатуру Ким Ир Сена. Однако к тому времени Ким потерял всю свою военную мощь; его армия уменьшилась до 75 тысяч человек и была в шесть раз меньше войск Мао в Корее, насчитывавших 450 тысяч человек. 7 декабря 1950 года, через день после того, как китайцы отвоевали северную столицу Пхеньян, Ким передал им командование. Китайский главнокомандующий Пэн Дэхуай отправил Мао телеграмму: «Ким согласился… в будущем не вмешиваться в вопросы военного командования». Пэна назначили начальником объединенного китайско-корейского штаба. Мао взял на себя войну Кима.
Пэн хотел остановиться севернее 38-й параллели, первоначальной границы между Северной и Южной Кореями, но Мао отказал ему. Пэн объяснял, что коммуникации слишком растянуты, слишком уязвимы для бомбардировок: «Мы не сможем снабжать наши войска ни продовольствием, ни вооружением, ни обувью, ни топливом, ни солью… Главная проблема — отсутствие воздушного прикрытия и надежного железнодорожного сообщения; не успеваем мы отремонтировать пути, как их снова бомбят…» Мао настаивал. Он не желал приостанавливать бои, пока не получит от Сталина максимально возможное. «Вы должны пересечь 38-ю параллель», — приказал он Пэну 13 декабря 1950 года. В начале января 1951 года китайцы взяли Сеул, столицу Южной Кореи, оказавшись в итоге в 100 километрах к югу от 38-й параллели.
Военные успехи китайцев сильно подняли престиж Мао в глазах Сталина; он послал Мао такие поздравления, каких Мао не дождался, даже когда триумфально завладел всем Китаем. Сталин особенно подчеркивал тот факт, что победы одержаны над «американскими войсками».
Мао нанес США страшный психологический удар. 15 декабря 1950 года Трумэн объявил по радио чрезвычайное положение, чего не случалось ни в период Второй мировой войны, ни позже, во время вьетнамской войны. Самым трагическим тоном, будто предвещая конец света, он сказал американскому народу: «Наши дома, наша нация… в огромной опасности». В жутких погодных условиях, при температуре воздуха ниже нуля, при пронизывающих ледяных ветрах китайцы за несколько недель отогнали американцев примерно на 200 километров. Госсекретарь США Дин Ачесон назвал это поражение «самым серьезным» поражением американских войск за столетие.
