Неизвестный Мао полностью

Чтобы принизить Хрущева, Мао избрал для себя нравоучительный стиль, разговаривая с советским лидером как наставник: «Вы несдержанны и этим порождаете себе врагов… дайте людям высказывать разные точки зрения и говорите с ними медленно…» В присутствии большой аудитории Мао позволял себе еще более величественные высказывания: «В помощи нуждается каждый. Искусному умельцу нужна помощь троих подручных, забору нужны три опоры, чтобы они его поддерживали. Такова китайская пословица. Другая китайская пословица гласит, что при всей своей красоте лотосу нужны зеленые листья, чтобы они оттеняли его великолепие. Вам, товарищ Хрущев, даже если вы прекрасный лотос, тоже необходимы зеленые листья…»

При этих словах, по воспоминаниям одного из участников совещания, Хрущев «склонил голову и густо покраснел»[121].

И что было еще хуже для Хрущева — Мао перед лицом делегатов из всех 64 стран коснулся попытки сместить Хрущева несколькими месяцами раньше и, упомянув о Молотове, главе всего заговора, охарактеризовал его такими словами: «Это наш старый товарищ, давнишний борец». Мао также заметил, что линия действий Хрущева была только «относительно правильной». При этих его словах в зале повисла зловещая тишина. Несколько раз наедине с высшими советскими руководителями Мао позволял себе слова вроде «Мы очень любим Молотова». (В 1955 году крайне непривлекательный Молотов назвал Китай «соруководителем» коммунистического лагеря.)

В своих воспоминаниях Хрущев писал о «мании величия» Мао: «Мао считал себя человеком, посланным Богом, чтобы возносить к Богу мольбы. На самом же деле Мао, скорее всего, думал, что Бог возносит к Мао свои собственные мольбы». Но Мао не был всего лишь мегаломаном, он также настойчиво пытался принизить статус Хрущева и вознести свой собственный. Хрущев закрывал на это глаза ради сохранения единства коммунистического лагеря. Эти соображения связывали Хрущеву руки в его отношениях с Мао, и тот использовал это слабое место в полной мере.

После возвращения из Москвы Мао добавил к своему списку закупок еще один пункт, столь дорогой его сердцу: атомные подводные лодки, которые Пекин считал «основой современного арсенала». В июне 1958 года Чжоу Эньлай направил Хрущеву просьбу о передаче технологии и оборудования для их производства, а также авианосцев и других крупных военных кораблей.

Но на этот раз Хрущев не стал просто так передавать все то, о чем его просил Мао. Вместо этого он предложил вариант «услуги за услугу»: использовать протяженную береговую линию Китая, с которой, в противоположность советской, открывался быстрый и удобный выход в открытый океан. Хрущев стремился создать совместные экипажи из китайцев (и вьетнамцев) на советских кораблях с тем, чтобы эти корабли могли использовать китайские (и вьетнамские) порты. Посол Юдин направил такое предложение Мао 21 июля.

Мао хотел иметь свой собственный военный флот и хотел строить свои собственные корабли. Чтобы создать повод для отказа от инициативы русских, он разыграл приступ гнева. На следующий день, 22 июля, он вызвал Юдина к себе и сказал ему: «Вы так меня расстроили, что я не спал всю ночь». Затем он исказил суть предложения Москвы как покушение на суверенитет Китая, обвинив русских в желании контролировать Китай посредством объединенного флота. «Вы всегда не доверяли китайцам…» И сквозь маску показного раздражения Мао выдавил свое подлинное требование: «Вы должны помочь нам создать военно-морской флот!.. Нам надо иметь двести или триста [атомных] подводных лодок» (курсив наш. — Дж. Х., Ю. Чж.).