Мао не терпелось выступить в качестве защитника и наставника Египта. Он устроил в Пекине грандиозную демонстрацию против британцев и французов, в которой участвовало более 100 миллионов человек. Гость из франкистской Испании, бывший в этот момент в Пекине, так описывал ее: «Страшнее, чем сборища фашистов… повсюду лидеры выкрикивают лозунги, а толпа хором подхватывает. Это не настоящая демонстрация… очень скучная». Мао забрасывал египетского посла, генерала Хасана Рагаба, своими предложениями по любым вопросам, от того, каким образом следует обращаться с изгнанным королем Фаруком, и до того, какие меры должен принимать египетский президент Гамаль Абдель Насер, чтобы избежать покушения. Мао постоянно твердил, что посол должен «изучать опыт Китая», поскольку этот опыт «чрезвычайно ценен». Выдавая едва прикрытое соперничество с Советским Союзом, он подталкивал Рагаба к своей цели: «Советский Союз будет делать все возможное, чтобы оказать содействие Египту. Китай тоже хотел бы сделать все возможное, чтобы помочь вашей стране, причем наша поддержка будет абсолютно бескорыстной… Все, что вам надо сделать, — сказать, в чем вы нуждаетесь… И вам даже не придется оплачивать нашу помощь… если же вы будете на этом настаивать… то можете рассчитаться через сотню лет». Китай передал Насеру 20 миллионов швейцарских франков наличными и скорректировал двусторонний торговый баланс главным образом в пользу последнего.
Мао до такой степени вошел в роль советчика, что 3 ноября направил Насеру план военных действий. Более того, он даже предложил пушечное мясо — 250 тысяч китайских добровольцев. Предложение это Насер не принял — к счастью для «добровольцев», но также и для Мао, поскольку у Китая просто не было возможности перебросить такое количество людей на Средний Восток.
Насер едва ли придал значения всем этим указаниям. Главный военный советник Насера Мохаммед Хейкаль сообщил нам, что президент оставил военный план Мао покоиться в самом низу под грудой другой корреспонденции. На самом же деле Насер нуждался в оружии. Он решил использовать Пекин в качестве его поставщика, поскольку КНР, не входившая в состав ООН, могла служить каналом поставки для русского оружия в случае, если бы ООН ввела эмбарго на военные поставки.
Когда Каир в декабре запросил помощь, Китай немедленно предложил снабдить его любым производимым оружием, причем бесплатно. Но тогда китайская промышленность выпускала только легкое стрелковое оружие, и предложение не было принято. Мао почувствовал себя вне игры. Все это лишь подстегнуло его желание ускорить программу превращения страны в сверхдержаву и заполучить ядерное вооружение; иначе, как он сказал, «вас просто никто не станет слушать».
Для этой цели ему понадобился Хрущев. К счастью для Мао, Хрущев тоже нуждался в нем. Едва стихли беспорядки в Польше и Венгрии, как Хрущев столкнулся с кризисом в собственной стране. В июне 1957 года Молотов, Маленков и группа старых сталинистов сделали попытку сместить его с руководящих постов. Хрущев подавил этот переворот, но ощутил, что должен получить решительную поддержку своим действиям от иностранных коммунистических партий. Другие коммунистические руководители быстро высказали одобрение — но не Мао. Поэтому Хрущев отправил к Мао своего личного представителя, Анастаса Микояна. Мао в тот момент находился на юге Китая, в городе Ханчжоу, расположенном на берегу озера. «Я думаю, они хотели, чтобы кто-нибудь из советского руководства посетил с визитом Китай», — говорил нам впоследствии личный переводчик Микояна. Мао позволил Микояну разглагольствовать большую часть ночи и лишь затем небрежно бросил через плечо своему бывшему послу в Москве: «Старина Ван [Цзясян], где там наша телеграмма?» Телеграмма с просьбой о поддержке была, конечно, давно уже готова. Мао, разумеется, собирался поддержать Хрущева, за которым стояла вся мощь Кремля. Он просто хотел заставить Хрущева просить о помощи, чтобы набить себе цену. Китай сразу же предложил возобновить переговоры и подписать соглашение о передаче ядерных технологий.
Москва ответила в высшей степени положительно, сообщив, что она будет рада помочь Китаю создать атомную бомбу, ракеты, а также самые современные истребители. Из этого можно было заключить, что Москва гораздо больше нуждается в поддержке Мао. Крупнейшая из всех встреча коммунистических и рабочих партий всего мира была назначена на 7 ноября, на день сороковой годовщины большевистской революции. Чтобы это мероприятие прошло как можно более гладко, Москве было необходимо участие в нем Мао.
