Прекрасно сознавая свою значимость для Москвы, Мао решительно отказался отправиться в Жуйцзинь и приступить к работе. Вместо этого он поехал «поправлять здоровье» в Тинчжоу, где (до того, как Мао приказал перевести ее в Жуйцзинь) находилась бывшая миссионерская Евангельская больница, предоставлявшая лучшую медицинскую помощь во всем контролируемом красными регионе. Мао остановился в роскошном двухэтажном доме, который прежде принадлежал богатому христианину, а затем реквизировала красная элита. В доме, расположенном на лесистом холме и окруженном на обоих этажах просторными крытыми террасами из темного дерева, можно было укрыться в тени и прохладе, которые были идеальны для летней жары. А из прекрасного субтропического сада доносился изумительный аромат апельсиновых деревьев и шелест банановых листьев.
В этом изящном доме Мао устроил конкурирующую штаб-квартиру. Он вызвал туда различных своих сторонников и приказал, в случае наступления гоминьдановцев, не вступать в бой, не оказывать сопротивление, а эвакуировать передовые части. Самых близких приверженцев он поощрял относиться к приказам партии следующим образом: «Выполняйте их, если они вас устраивают, а в противном случае игнорируйте».
В январе 1933 года Во Гу, двадцатипятилетий руководитель шанхайского партийного отделения (по настоянию своих соратников только что свергнувший Мао в Нинду), прибыл на базу в Жуйцзине[27]. Во Гу был на четырнадцать лет моложе Мао и вступил в партию всего лишь семь лет назад. Он был очень умен и произвел на Эдгара Сноу впечатление человека «сообразительного, проницательного и, пожалуй, еще более гибкого, чем Чжоу Эньлай». Во Гу хорошо говорил по-русски и по-английски, знал методы Москвы, поскольку учился там три с половиной года (1926–1930). Кроме всего прочего, он был очень решительным, за что его высоко ценили товарищи, которым до смерти надоело слишком угодливое отношение Чжоу к Мао. Хотя Во Гу был гораздо моложе Чжоу и не столь опытен, большинство проголосовало за то, чтобы он сменил Чжоу на посту председателя партии, оставив последнему военное командование. Чжоу не стал сопротивляться, поскольку не стремился ни к личной власти, ни к самому высокому государственному посту. На самом деле он, пожалуй, предпочитал оставаться в чьей-то тени.
Во, разгневанный поведением Мао, решил действовать. Мешкать было нельзя, поскольку Чан Кайши мог вот-вот начать наступление на Жуйцзинь. К тому же Во регулярно получал множество жалоб на Мао. Пэн Дэхуай назвал Мао «мерзким типом», «оскорбившим» Чжу Дэ. «Мао любит провоцировать споры из-за пустяков, — сказал Пэн, — и действует очень грубо. Если ему не подчиняются, он безошибочно находит способы заставить подчиниться. Он понятия не имеет, как объединять руководящие кадры».
Однако у Во были связаны руки. Покидая Шанхай, агент Москвы Эверт напрямик заявил, что ему, несомненно, придется работать с Мао. Правда, этот приказ не распространялся на сторонников Мао, и Во пошел в атаку. Начиная с февраля 1933 года ряд приспешников Мао невысокого ранга, включая его брата Цзэтаня, подвергся критике в прессе. Лишь верхушка знала, что истинной целью был Мао, среди обыкновенных людей его репутация тщательно поддерживалась. Кроме того, Во не пользовался киллерскими методами Мао. Хотя в выражениях не стеснялись («разбить вдребезги», «безжалостная борьба»), обращались со сторонниками Мао не как с врагами, а как с допустившими ошибки товарищами и многим сохранили их важные посты.
Во Гу сумел очень успешно разорвать личную цепь командования, созданную Мао, и объединить партию для борьбы с Чан Кайши. Впервые Красная армия нанесла поражение отборным войскам генералиссимуса в боях, в которых участвовали десятки тысяч человек. Последний карательный поход Чана потерпел крах в марте 1933 года.
Во время этой четвертой кампании Чану пришлось сражаться с красными на фоне все углубляющегося национального кризиса. В феврале 1933 года японцы пробились из Маньчжурии за Великую Китайскую стену на север Китая и стали угрожать Пекину. В том же месяце японцы создали на северо-востоке марионеточное государство Маньчжоу-Го[28].
