В этой истории примечательно еще вот что. Повесть была послана в журнал «Простор», выходивший в Казахстане на русском языке. Оттуда пришел ответ. Сараскина пишет: «Простор» просил творчески просмотреть «Раковый корпус», убрать длинноту и довести повесть до кондиции. А.И. ответил, что убрать «длинноты» не может, т. к. их там нет, «довести до кондиции» не может, ибо не знает уровень кондиции журнала». Ответ наглый, ибо, во-первых, длиннот у А.С. почти всегда в избытке. Более многословного писателя мир не знал. Чего стоит одно «Колесо» — роман в десяти томах!.. «Война и мир» — в четырех, «Жизнь Клима Самгина» — в трех, «Тихий Дон» — в четырех, «Пирамида» Леонова — в двух… А тут десять! И ведь это лишь четыре «сюжетных узла» из задуманных двадцати. Так что, если бы успел написать все, то получилось бы 50 томов. Ну, кто читать будет! Кто в силах?.. А в ответе «Простора» длинноты наверняка были указаны. Во-вторых, на обсуждении в ЦДЛ он же сказал, благодаря за критику: «Обязательно учту, буду стараться». Чего стараться? Довести до кондиции. В ответе журнала наверняка и об этом было сказано конкретно. Чем же объяснить наглость? Да тем, что после обсуждения в ЦДЛ появилась реальная надежда напечатать журнал в Москве.
Таким же прихорашиванием занимается и Владимир Бондаренко. Он тоже, как деревенский дурачок, пускает сладкие пузыри: «Александр Исаевич никогда не злился ни на кого и только мечтал о счастье народа». Только о народе, только о счастье…Истинно христианское смирение..
Я опять заглянул в Интернет.
— О мертвых или хорошо…
— А неужели Познер и Сванидзе не знают, что Сталин умер?
— Видно, пророк считал, что любит народ.
— Жаль Власова, Краснова и Шкуро повесили. Уж они бы рассказали, как любили русский народ.
— Пал как жертва культа личности — в собственном поместье.
— Тут колышек осиновый совсем не помешал бы.
— Так нельзя. Товарисч. Он же мертвый.
— Повтори вторую фразу раз тридцать.
— Его доконали два удара. Первый — в интернет-затее «Имя России» его не включили в список 50 знаменитых лиц. Второй — первыми там до последнего дня его жизни стояли Сталин и Ленин.
— Вот и кончился путь в 90 лет. А ведь мог бы еще при рождении на пол грохнуться.
— Дурак ты, братец. Умер человек и умер. Или он тебе на х… соли насыпал? Что он плохого сделал?
— Что сделал? Выгляни в окно, включи телевизор.
— Солженицын — враг советского народа. Его нынешний вид самый приемлемый.
— О покойниках либо…
— Покойник сам развозил бочками г…о по адресам живых и могилам мертвых.
— Советский строй не нравился многим, но не обязательно же быть такой гнидой.
— Многие ли поклонники светоча почитали хотя бы «Архипелаг»?
— А ведь я долго верил и ему и Конквесту, пока не начал проверять.
— Спасибо, Александр Исаевич. Светлая вам память.
— Стоило запить на два дня, и на тебе — столько важных новостей! И кто же все-таки теперь помои на родину лить будет?
— Подонков не любят нигде. Он был американским тараном против России.
Один предлагает объявить «Пятилетку скорби и траура». Другой хочет, чтобы на Лубянской площади поставили Апостолу церетелистый памятник, который угрожал бы одним кулаком «готическому зданию ЧК», а другим — Санду-новским баням как символу того, что черного кобеля не отмоешь до бела. Третий мечтает о сторублевой купюре с изображением Апостола на одной стороне, Иуды — на другой. У четвертого мысль: во исполнение Указа президента дать имя Солженицына улицам, на которых в Иркутске и Москве живет Валентин Распутин. А кто-то хочет большего: переименовать Кисловодск, где покойный родился, в Солже-град… Думаю, эти суждения и оценки надо знать и почитателям покойного, в том числе его лауреатам.
Сетовать на некоторые из этих высказываний было бы бесполезно и покойнику и его почитателям, если они помнят фонтаны его собственной злобности и клеветы по адресу живых и мертвых. На сей счет немало мудрых речений: «Что посеешь, то и пожнешь»… Более того: «Посеявший ветер пожнет бурю». Или даже библейское: «Каким судом вы судите, таким и вас судить будут»… Действительно, ведь чего стоит одно лишь такое извержение солженицынской злобы на человека, который не сделал ему ничего плохого, а просто оказался не по душе: «Дышло тебе в глотку, окочурься, гад!» Чем «гад» лучше «гниды»? Чем «окочурься» гуманнее «мог бы при рождении грохнуться на пол»? И притом нельзя забывать, что в нашей литературе ничего подобного потокам солженицынской грязной похабщины никогда не было. Вот где он истинный первопроходец, родоначальник, сеятель, Колумб.
Как тут не вспомнить Владимира Лакшина, который долго нахваливал и защищал питомца «Нового мира», а потом все-таки признал: «В христианство его я не верю, потому что нельзя быть христианином с такой мизантропической наклонностью ума и таким самообожанием».
