Вызвали такси, и после добрых получаса ожидания Куколка попрощалась с подругой и нырнула на заднее сиденье автомобиля, где противно воняло рвотой и распыленным дезодорантом. Хотя в такси работал кондиционер и был включен еще маленький, почти игрушечный вентилятор, это практически ничего не давало; казалось, тучный водитель, инкапсюлированный в плексигласовую защитную оболочку своей кабины, как эмбрион юрского периода в гигантское яйцо, поглощает своим объемистым телом большую часть кондиционированного воздуха, несущего ему криогенное благословение, и выделяет при этом, точно цветок пыльцу, странный, отдающий аммиаком запах.
Стараясь как можно меньше прикасаться к липкому виниловому покрытию сиденья, в трещины которого глубоко въелась жирная грязь, Куколка, выпрямившись как штырь, пристроилась на самом краешке сиденья. Но как только машина тронулась с места – а сама Куколка невольно наклонилась вперед, чтобы удержаться на сиденье, – в голове у нее возникла четкая мысль: понимание того, что ей нужно делать дальше, которое не только принесло ей невероятное облегчение, но и оформилось в конкретную цель. Естественно, она понимала, что это новое внезапное решение связано с некоторыми унижениями; да-да, унижения несомненно будут. Но это не самое страшное. К этому она вполне готова. Зато, возможно, это станет решением всех ее проблем.
– Забудьте про Дабл-Бей, – сказала Куколка тучному таксисту. – Я еду в Мосман.
Разумеется, он заставит ее за это заплатить – ведь за все всегда приходится платить, думала Куколка, когда они уже ехали по мосту Харбор-Бридж. Но теперь ей было ясно: она с превеликим удовольствием заплатит любую цену, лишь бы Моретти ей помог. Она непременно должна с ним встретиться, и чем скорее, тем лучше. Она все ему расскажет, в красках опишет все, что на нее в последние дни свалилось; она будет действовать активно, и он, конечно же, ей поможет.
Теперь, приняв вполне конкретное решение, Куколка сразу почувствовала себя лучше – ей казалось, что она уже нашла выход из кошмарного положения. И когда острые, как воровские кинжалы, скалы Северного Сиднея остались позади, она снова стала думать о том, что вскоре сможет покрыть все свое тело деньгами, а потом и купить себе квартирку где-нибудь в центре. И будет счастлива, будет свободна. Придется, правда, выполнить все то, чего может попросить от нее Моретти – а он может потребовать любых, даже самых отвратительных вещей, – но она на это готова; ведь это будет плата за то, чего захочет.
Но, когда такси остановилось возле особняка Моретти, дом отнюдь не выглядел ни темным, ни притихшим, как Куколка себе это представляла. У Моретти явно были гости. Все окна были освещены, а на подъездной дорожке стояли черный полноприводный «БМВ» и два «Мерседеса».
И Куколка вдруг утратила прежнюю уверенность. И уже не так ясно представляла, что, собственно, ей сказать Моретти. О чем она может его попросить? Как сумеет объяснить, что именно с ней случилось? Ее нынешнее положение выглядело настолько странным, прямо-таки невероятным, что на мгновение она и сама засомневалась в правильности своего решения. Ну да, Моретти, возможно, очень богат, но что, в конце концов, может сделать даже такой богатый человек? Даже если он ее поймет и поверит ей – как, скажите на милость, он сможет ей помочь? И то, что всего несколько минут назад казалось Куколке простым и очевидным, теперь выглядело чересчур сложным и до идиотизма запутанным.
Пребывая в смятении, Куколка готова была повернуться и убежать, однако, поскольку она уже успела нажать на кнопку дверного звонка, осталась. В эту минуту дверь отворилась, и на пороге возникла кривоногая особа в длинном синем фартуке – видимо, кто-то из приходящей обслуги, догадалась Куколка.
Теперь она была просто вынуждена что-то сказать.
– Не могли бы вы передать мистеру Моретти, что пришла Кристал? – попросила она женщину.
Та внимательно на нее посмотрела и переспросила:
– Как-как?
– Кристал, – повторила Куколка.
Женщина продолжала тупо на нее смотреть, и Куколка почувствовала себя униженной. Потом служанка снова переспросила:
– Кристал?
– Да, именно так, спасибо, – сказала Куколка и улыбнулась этой паршивой суке.
Женщина исчезла. Из приоткрытой двери доносился смех гостей, и это вызывало у Куколки прямо-таки нервный озноб. Через некоторое время послышалось знакомое урчание электромотора, и из-за угла выехал на своем кресле Моретти.
– Да? – спросил он, не потрудившись даже назвать ее по имени. И вообще он держался с ней иначе, чем по утрам в понедельник: сейчас он был холоден, раздражен, и его глаза за стеклами очков Porsche в красной оправе больше не выглядели полусонными, как у совы; сейчас они смотрели остро и пронзительно, как луч лазера.
– Извините, мистер Моретти… – произнесла Куколка, потому что нужно же было ей хоть что-то сказать, и умолкла.
