На маленькую площадку вышло два воина. Не совсем голых, как описывал их Тюша, но довольно раздетых. Выглядели они точно так, как рисуют древних греков или спартанцев в учебниках истории за пятый класс. Короткие белые юбочки, с орнаментом вышитым золотом. Сандалии на толстой подошве и куча всякого железа, неимоверно блестевшего, даже без солнца: на ногах, плечах, на голове шлем с высоким гребнем и латы на груди. Всё это бряцало, переливалось и немного скрипело.
В руках доблестные воины держали щиты и копья. В общем, выглядели они, как и положено греческим богам – умопомрачительно. Много голого загорелого тела, много накачанных, переливающихся кубиками и буграми мышц, светлые курчавые волосы, голубые глаза и идеально прямые носы. Хоть скульптуру делай для будущих поколений.
Один из них тихонько ткнул копьём Модераха, чтобы он проникся уважением и сосредоточился на словах, которые сейчас произнесут греческие породистые боги.
Модерах никак не мог сосредоточиться на столь великолепной биомассе. Он старался проверить надёжно ли спряталась эта полудурочная кошка, которая сама пошла в лапы смерти. Видимо, он ещё параллельно размышлял, получится ли зашвырнуть её, то есть меня, обратно за Стикс и как это скажется на длительности моей кошачьей жизни. Поэтому он косил на камень, где сидела я, лицо у него было растерянное, а не подобострастное, каким его надлежало держать при живых богах.
Боги немного гневались и роптали. Поэтому второй воинственный бог топнул ногой, бряцнул железом и ткнул копьём Модераха уже посильнее. Он вскрикнул и обратил на них внимание.
– Прекрасная Ненавистная велела тебе, рабу, явиться к ней. Сейчас.
Модерах склонился перед ними.
– Как прикажет Ненавистная, – он попятился в поклоне, стараясь приблизиться к камню, где была я.
– Как смеешь ты, раб, называть её просто Ненавистной!
Модерах выпрямился и ещё отступил на пару шагов назад, уперевшись в камень, за которым сидела я.
– Прошу простить меня великодушно, – сказал Модерах и поклонился. – Кис, кис, – позвал он шёпотом, оставаясь в глубоком поклоне. Полы поношенного кафтана распахнулись, и я незаметно подошла к нему. – Как прикажет Прекрасная Ненавистная! – одной рукой он подхватил меня, а второй запахнул кафтан. – Как прикажет! – ещё раз повторил Модерах, отвешивая поклоны сиятельным богам.
– Иди! – один подтолкнул его копьём по направлению к тропе, ведущей в долины Стикса.
Модерах не дожидаясь дополнительного приглашения, повернулся и зашагал по тропе. Я удобно устроилась за пазухой у Модераха, помурчала для успокоения. Модерах шёл по тропе немного прихрамывая, и ворчал на меня:
– Откуда ты взялась на мою голову? Что вот теперь с тобой делать? – он остановился и заглянул себе за пазуху, осторожно погладил меня пальцем. – Беспутая ты кошка, как есть беспутая! И что тебя понесло через мостик? И кормить тебя нечем…
– Как же я рада вас видеть, Карл Фёдорович! – промурчала я.
Карл Фёдорович дёрнулся и я чуть не выпала у него из-за пазухи.
– Кто «я»? – осторожно поинтересовался он.
– Ну, – замялась я, не зная, как объяснить, имени мне до сих пор не нашлось – девка, которую Тюша в Стикс спихнул, а вы Мнемозиной отпаивали…
– Девка, – ошарашено протянул Модерах, – ты что же! Зачем? Я ж тебя наверх отправил…
Карл Фёдорович шёл медленно, растягивая время. Я сидела за пазухой и рассказывала ему всё, что со мной случилось. Коротко. Выкидывая все несущественные детали вроде моих переживаний.
Он вздыхал, охал и ругал меня, за то, что я его ослушалась. Иногда я высовывалась, чтобы оглядеться. Уральская Греция сильно изменилась. Это была небеспечная страна под голубым небом с поющими цикадами и долинами засаженными оливами. Небо стало свинцово-серым, таким каким я привыкла видеть его в родном городе. Тяжёлое, давящее небо. В стране, где раньше царило бесконечное лето – настала унылая уральская осень. Оливы облетели, не собранный урожая гнил под деревьями. Цикады умолкли. Вместо них вдалеке раздавались строевые команды. Ближе к горным скалам, почти скрывая белоснежные колонны, раскинулись большие палатки. Перед ними маршировали греческие боги.
Нельзя сказать, что они были лучезарно красивы. Боги были утомлены, измучены и недовольны. А ещё они были в грязи. Поле, на котором они маршировали, представляло собой нормальное русское поле, после затяжных дождей, где-нибудь в конце сентября. Холодно, мокро и мерзко. А, ещё безнадёжно. Погода, пейзаж и настроение богов находились в гармонии.
Когда мы подходили к греческому войску, Модерах застегнул свой кафтан, упихав меня как можно ниже.
– Сиди тихо и не высовывайся! Авось пронесёт, не заметит тебя Ненавистная, – прошептал он.
Я повозилась, устраиваясь поудобнее, так, чтобы мне было хоть что-то видно. Но ничего не получилось. Модерах неспешно дошёл до дворца. Строевые команды звучали совсем рядом, я начала нервничать. Карл Фёдорович прошёл ещё немного и остановился. Поклонился, придерживая меня рукой.
– Приветствую тебя, Прекраснейшая Ненавистная, – пробормотал он скороговоркой нелюбимые слова.