Маленькая избушка Тюши была полна народа. Вокруг самовара суетилась Синюшка. А за столом чинно восседали Полоз, улыбчивый Мир-Су́снэ-хум, с глазами как провалы Аида, Урум и противный ватный дед сиртя.
– Доброго вечера всей честной компании, – поздоровалась я и поклонилась.
Странно боги влияют на меня. Почему-то в этом обществе я начинаю себя вести церемонно и старомодно.
– Кыш! – обрадовался мне Урум и что-то быстро стал объяснять Мир-Су́снэ-хуму.
– Он, – перевёл мне Мир-Су́снэ-хум, – очень рад, что ты не умерла, когда стала жертвой богу.
– А я-то как рада! – не удержалась я.
– Только не совсем понятно, почему менквы прозвали тебя «Кыш»? – улыбнулся Мир-Су́снэ-хум.
– Когда уважаемые мною сиртя, оставили меня подыхать на запретном поле, – я всё же решила высказать свою обиду, – видимо, для того, что б я замёрзла или была захвачена в качестве домашнего животного к менквам, я первое время отгоняла уважаемого Урума от себя словом «кыш», а он решил, что теперь меня так зовут.
Сиртя нахмурился, но ничего не сказал. А Мир-Су́снэ-хум с удовольствием расхохотался.
– Я представляю маленькую агирись, – сказал он, потирая руки, – как она кричит семиголовому Уруму «кыш»! Наверное, он сильно испугался?
– Наверное, – я посмотрела на Урума, – но только он взял меня подмышку и подарил своей жене. А кстати, – вспомнила я, – божественная Ненавистная велела тебе кланяться. Глаза твои, как бездонные провалы Аида, – я смущённо улыбнулась, – ты произвёл неизгладимое впечатление.
– Не время сейчас об этом говорить, – перебил меня Полоз.
– Простите, Евсей Иванович, – собралась я. – Действительно, не время. Стикс готова к переговорам.
– А вот это, давайте обсудим, – согласился Евсей Иванович.
– Она поняла, что разногласия между нами не так критичны, и что её вполне устраивало то, как было раньше, – начала я. – И с обещанной помощью её очень подвели. Прислали только маломощных «героев», кои не являются богами. Просто «мясо», как выразилась Стикс, которое не идёт в сравнении с воинством Урума. И кстати, повергает героев в шок.
– Хорошо, – согласился Евсей Иванович.
– Она больше сейчас озабочена третьей силой, которая вмешивается в отношения между нами и пакостит всем. Зачем и для чего ей не очень понятно. Я особенно в подробности не вдавалась, что б случайно, чего не выболтать. Силы у неё на исходе, даже на хорошую погоду в своей Греции нет. Небо там вполне уральское, и вообще наступила осень, несмотря на то, что у нас весна. Короче, всё плохо.
– Не будем обольщаться, – подытожил Евсей Иванович. – Но что она готова к переговорам – хорошо. Нечо попросту безвинных людей губить.
– Да! Причём это всё происходит на всех уровнях! – воскликнула я.
– О чём это ты? – удивился Евсей Иванович.
– Ну, как это о чём, – растерялась я. – Вот когда я вернулась в подземелья, я видела, как обвалы происходят и в прошлом, и здесь – сейчас. – Я посмотрела на недоумевающие лица военного совета. – Ну что вы, не были ни разу в прошлом, что ли?
– Прошлое не воротишь, девка, – хмуро сказал Тюша. – Не придумывай.
– Я и тебя видела! – обиженно крикнула я. – Тебя, Тюша, лет двести пятьдесят назад! Помнишь? Как только, ты сюда пришёл за Полозом. Я шла за тобой по пещерам, ты мне показывал и рассказывал, где можно ходить и где нельзя, я немного отстала от тебя, повернула не в тот проход и наткнулась на тебя, молодого.
– Помнишь, – фыркнул Тюша. – Помнишь… а ведь да! Вспомнил, встретил как-то странную девку, ещё сказал, что б шла от греха подальше! Так это ты была?
– Ну вот! – закричала я, чтобы как-то расшевелить замерших сотоварищей. – Ну, что вы так не умеете, что ли?
– Как? – спросил Евсей Иванович. – Между временами ходить, как между стенками? Нет. Я вот могу, быть здесь в человеческом виде. А в виде Полоза я в другом, как сказать-то, в другом мире, куда ни Тюша, никто из людей попасть не может.
– Да, – согласился с Евсеем Ивановичем Мир-Су́снэ-хум. – В человеческом обличии я здесь, в этом течении времени. А когда я лечу золотым гусем, я перехожу в божественный мир. Там нет физического тела. Ну, то есть здесь у вас в мире оно в это время есть – как у Евсей Ивановича тулово Полоза, а у меня золотого гуся, но мы находимся в своём божественном мире в другом состоянии.
– Дак понятно всё объяснил, – сказала Синюшка. – Я вот водой становлюсь там, где людям ходу нет.
– Да ладно, – не поверила я. – Я вот когда возвращалась из своего похода, – опять начала я, – шла и в зависимости от разных подземелий могла попасть в разное время. Понимаете? – чуть не расплакалась я. – В первый раз видела Тюшу, молодого. Потом на меня напали лихие люди, ты мне как раз про них рассказывал, – я посмотрела на Тюшу. – Помнишь? Еле убежала от них. Свернула в другой проход и догнала тебя сегодняшнего. А сейчас, шла и видела… помнишь, мы когда первый раз по подземельям ходили ты мне, Тюша, показывал лодку?
– Да, я её помню, когда она ещё с товаром ходила, новенькую, – согласился Тюша.