– Чудесное вино, Стикс! – не удержалась я от похвалы.
– Благодарю, – она улыбнулась. – Ты понимаешь, как трудно мне начать об этом говорить.
Я согласилась.
– Но наша война с Полозом зашла в тупик. Я открываю карты, – она развела руки, показав мне ладони, – с вашей стороны гораздо больше силы. Нефизической, – уточнила она. – Мяса, – она пренебрежительно кивнула в сторону марширующих героев, – больше у меня. Но у вас Полоз, Синюшка, ты и этот, – она дёрнула бровью и неожиданно лукаво улыбнулась, – новый северный бог. Он улыбается всё время, у него такие чёрные глаза, как провалы Аида, и… – она остановила себя, выпив вина, – да, он хорош, как бог.
– Мир-Су́снэ-хум? – уточнила я.
Ненавистная кивнула, чуть покраснев. Я сделала вид, что не заметила.
– Получается, да, – согласилась я. – Думаю, что ты, стоишь пятерых, – польстила я Стикс, – но я с тобой полностью согласна – война принесёт всем больше потерь, чем приобретений.
– Да, – кивнула Ненавистная. – Теперь, раз мы разобрались с напряжёнными моментами между нами, есть ещё один вопрос.
Ненавистная налила ещё вина.
– У меня есть подозрения. Как бы тебе объяснить… – она отпила вина, беря паузу. – Ты уж прости, при всей твоей случайной божественности вряд ли ты способная устроить то, что случилось со мной в далёких и мрачных пещерах, – она вопросительно посмотрела на меня.
– Да, полностью с тобой согласна. Это была не я.
– Я обвинила тебя сгоряча, – продолжила Ненавистная, – но потом, поразмыслив… знаешь, – она быстро взглянула на меня, – под вашим тяжёлым вечно серым небом, – она махнула рукой в сторону выхода, – очень хорошо размышляется. Странно, под небом моей любимой Греции хочется пить и веселиться, наслаждаться жизнью и … – она усмехнулась, – прочими приятными вещами. Надеюсь, он не делал тебе никаких предложений? – Ненавистная ревниво посмотрела на меня.
Я не сразу включилась про кого она говорит. Но потом горячо подтвердила:
– Нет, не волнуйся. Он не в моём вкусе. И я, так понимаю, тоже не в его.
– Так вот, – Ненавистная сделала вид, что мы не обсуждали личные вопросы, – странно, под вашим небом больше размышляется о каких-то совершенно ненужных вещах, – она поджала недовольно губы. – О том, что при всей твоей божественности, ты неспособна на такие подлые вещи. Я способна, – она, немного извиняясь посмотрела на меня. – Я бы именно так и сделала. И что, возможно, есть кто-то ещё. Есть кто-то, кто стоит между мной и Полозом и портит наши отношения.
– Да, – согласилась я. – Есть. Я не так давно об этом узнала.
После долгой беседы, уже почти ночью, Ненавистная предложила мне остаться в гостях до утра. Но я отказалась. Конечно, она сейчас готова вести себя открыто и ищет союзников, но не стоит слишком ей доверять.
Внезапно распогодилось и небо усыпали крупные греческие звёзды. Проснулись цикады и на улице стало теплее.
– Тогда прогуляемся? – предложила Ненавистная. – Вот видишь, как влияет дружеская беседа на погоду в моей Греции?
– Дружеская беседа, Ненавистная, влияет не только на погоду, – философски заметила я.
– Ты можешь называть меня Стикс, – предложила она. – Пойдём, я провожу тебя до реки. Переходить через мост ты теперь можешь сама, без моей помощи, и? знаешь, это даже неплохо. Я буду рада, если ты навестишь меня.
Потом мы шли молча и слушали цикад. Странные отношения между нами – друзья-враги, подумала я. Но это значительно лучше, чем просто враги. Есть вероятность договориться. И выйти из войны с наименьшими потерями. Наших менквов жалко хоть и отправили меня на жертву богу, а всё одно, к ним привыкла, к семиголовым. И греческое «мясо» тоже жалко. Красивые, хоть и не боги. И их любит тоже, наверняка, кто-нибудь.
У мостика мы распрощались, и даже обнялись, под удивлёнными взглядами Модераха. Стикс взмахнула руками и обратившись совой улетела.
– Господи, – Карл Фёдорович подошёл ко мне и недоверчиво посмотрел, – я уж простился с тобой! Всё, думаю, поймёт Ненавистная кто ты и не отпустит.
– Так она и поняла, – согласилась я. – Только вот вовремя я к ней попала. У неё всё плохо, резервы и силы исчерпаны и она готова на переговоры.
– Не доверяй сильно, – сказал Карл Фёдорович. – Сама знаешь, она не богиня справедливости. Её именем, конечно, клянутся даже боги, но она сама, не есть образчик выполнения своих обещаний.
– Да, – согласилась я. – Но думаю, перемирию все будут рады.
– А то ж… – согласился Модерах.
Мы попрощались с Карлом Фёдоровичем и я постоянно оглядываясь перешла мостики. На том берегу меня ждал Тюша. Выглядел он рассерженным.
– Дел у меня больше нет, как за тобой по подземельям бегать! – Тюша посмотрел на меня сердито, из-под кустистых бровей. – Вот что ты за бестолочь! Сама пошла в руки к Ненавистной!
Я наклонилась и поцеловала рассерженного Тюшу в щеку:
– У меня есть хорошие новости! – улыбнулась я. – Ты напоишь меня чаем с сахаром, а я расскажу!
– Ишь чо, – хмыкнул уже не так сердито Тюша, – научилась ужо у Ненавистной торговаться! Пошли.