Ненавистная загородила меня и стала раздражённо тыкать Сашку кулачками в грудь. Я не удержалась и упала рядом с костром. Пакет с травами тихо тлел, распространяя струйкой состав номер три. Самый убойный состав для бога. Я набрала полные лёгкие воздуха и тонкой струйкой стала раздумать пламя.
– Мне с вами хорошо, девочки, – сказал Сашка и отпихнул от себя Стикс, – и я принёс вам подарок.
Сашка сдёрнул с плеча свою ношу и кинул к нашим ногам. У его ног лежал белый клок ваты. Пушистые волосы с вплетёнными медными украшениями, которые жалобно звякнули, упав на пол. Вредный старик сиртю. Сашка пихнул его носком сапога и выжидающе посмотрел на нас.
– Достойный был противник, – удовлетворённо сказал он, – потешил меня своими фокусами. Ну и я его тоже потешил, – Сашка радостно заржал, – своими!
Стикс с криком бросилась на Сашку, отвлекая его от меня. Огонь разгорелся, и дым повалил большими клубами.
– Дед, не подведи меня, – крикнула я и направила всё своё внимание на главнокомандующего болвана.
Я сразу же почувствовала, как мощно включилась моя линия Маннергейма. Яркая, ослепительно яркая полоса света уходила от ближайшего ко мне болвана вглубь подземелья.
– Что это вы задумали, мерзавки! – заорал Сашка.
Он ринулся ко мне, отшвырнув с дороги Стикс. Она, падая, вцепилась в него, силясь удержать.
– Бубен! – крикнула я и протянула руки.
Я почувствовала знакомую тяжесть от бубна и ударила в него, что есть сил. Волна шаманской мощи прошла через меня и сметая всё на пути покатилась по пещерам.
Сашка старался скинуть Стикс с себя, но она визжала, как дикая кошка и не давалась. Он взбесился и не церемонясь оторвал её от себя. И швырнул на пол.
Стикс снова кинулась на него. Она упала ему в ноги, и захлёбываясь удушающим дымом, который стлался по земле плотным слоем, дёрнула Сашку изо всех сил. Он не удержался и упал рядом, со Стикс.
Я, не отвлекаясь на Стикс и Сашку, стала ритмично бить в бубен. Сашка ещё попытался встать, но безуспешно. Он кашлял, сыпал угрозами, но не мог подняться. Стикс намертво вцепилась ему в ноги.
Я не знала, что надо мне говорить, но решила, что закрою глаза и почувствую, как сделать правильно.
«Бабушка, подсказывай», – это последнее, что я помню.
Дальше я била в бубен и речитативом говорила на незнакомом мне языке. Через минуту всё вокруг меня залил ослепительный свет. Я сама стала светом и чистой энергией, ритмично пульсирующей в такт ударам бубна.
Бум.
Бум.
Бум.
Единственное чёрное пятно в моей ослепительной вселенной был Сашка.
Где-то на краю подсознания маячило, что там рядом лежит Стикс, и если всё получится, как я видела в прошлом, она погибнет. Или будет навсегда замурована вместе с мрачным богом.
Но я уже не могла остановиться. Моё тело било в бубен и читало заклинания, совершенно независимо от того, что я думаю.
Бум.
Бум.
Бум.
Тёмное пятно постепенно бледнело и словно покрывалось пеплом.
Не на том месте лежит мелкий поганец. Мы же планировали его замуровать в капище. А сейчас куда он замуруется?
Я не думала обо всём этом, эти мысли сами текли где-то далеко, на окраине моей ослепительной вселенной, не мешая мне делать то, что я должна.
Ослепительная заградительная линия моих болванов постепенно сжималась вокруг тёмного пятна.
Бум.
Бум.
Бум.
Линия сжималась, образовывая круг. Сжимая тёмное пятно.
Бум.
Бум.
Бум.
Круг сжавшись до размера моей ладони нестерпимо вспыхнул, превратившись в пульсирующую точку. И пропал. Я обессилено рухнула на колени.
«Вот и всё. Сейчас будет как тогда, в прошлом», – подумала я. – «Ещё один взрыв чёрной материи наоборот и мы все пропадём. Сашка, Стикс, я и ватный дед».
Ну и ладно. Я сделала то, что должна. Остальное неважно.
Я проснулась оттого, что мне было жарко и тяжело дышать. Приоткрыв глаза, я увидела, что лежу там же, где и была – у капища. Костёр не горел, дыма не было.
Я вздохнула и закрыла глаза.
Как всё закончилось я не очень хотела знать. Скорее всего, закончилось всё плохо.
Как минимум – старик сиртю погиб и Стикс, вероятнее всего, тоже. Всё было бесполезно и зря. Я самонадеянная идиотка, погубившая всех. Останусь лежать здесь. Навсегда.
Странно, почему молчат мои сожители? Люба-эква при моём бесконечном нытьё уже надавала бы мне пару виртуальных подзатыльников или просто бы строго сказала бы прекратить ныть.
Я ещё раз тяжело вздохнула, но глаза не открыла.
– Курлы, – раздалось у меня над самым ухом. – Я думаю, мой дорогой Касюм, эта бестолковая агирись решила и в самом деле умереть.
– Да бабушка, – рассмеялся Касюм.
Но не внутри меня, а рядом. Но я всё равно не открыла глаза. Мало ли, после всего пережитого это вполне могло быть моей галлюцинацией. Или заманухой мерзкого Сашки. Ведь не известно, получилось у меня или нет.
– До чего упорная в своей глупости агирись, – вздохнула Люба-эква. – Ладно Пёс, разрешаю тебе её разбудить и облизать.