Надя кивнула, признавая правоту мага, хоть и без удовольствия. Андрей видел, что неуемное любопытство спутницы вкупе с естественной нервозностью не даст ей спокойно усидеть на месте. Поэтому предпринял попытку отвлечь Надю досужими разговорами:
– Слышал, что жена Льва Петровича до сих пор жива.
Надя не сразу сообразила, что Андрей имеет в виду достопочтенное семейство Сайн-Витгенштейн. Моргнула растерянно, спустя паузу в синих глазах появилось понимание.
– О да, – живо откликнулась Надя. В вагоне начало темнеть, между столиками ходил метрдотель и зажигал свечи. – Соня часто рассказывала в письмах о бабуле Леонилле. В тридцать четыре года она приняла католичество и всех своих детей заставила, пережила супруга, завела салон в Париже. – В голосе Нади слышалось настоящее восхищение. – Она живо участвует не только в делах своей семьи, но еще и в делах королевских семей, например, мать нынешнего короля Пруссии была ее близкой подругой. Не удивлюсь, если брак Сонечки состоялся по протекции бабушки.
– Не думал, что вы так интересуетесь светской жизнью высшего общества, – весело улыбнулся Андрей. Как он и ожидал, Надя немедленно стушевалась.
– Вовсе нет. Просто невозможно этого избежать, когда учишься в Смольном, да и жизнь в столице… – Надя осеклась. – Вы надо мной смеетесь.
– Ни в коем случае! – Андрей поднял руки, показывая свою беззащитность. – Скорее подмечаю забавное. Кажется, отдых пошел вам на пользу.
– А вам? – Надя отрезала кусочек своего мяса, губы изогнулись в усмешке. – Чем вы вообще занимались все это время? И как это, позвольте спросить, дядя вручил вам билет?
– Как я уже и сказал, я занимался научными изысканиями, Надежда Ивановна… – Андрей вздохнул, кажется, отпираться больше смысла не было. – У вашего дяди. О, прошу, не смотрите на меня так! Владимир Александрович предложил мне продолжить его дело – изучать влияние демонических сил на потенциал магии…
– То есть все это время вы сидели у дяди Владимира, зарывшись носом в книжки? – Надя отложила приборы и медленно сделала глоток чая.
– Не совсем. – Андрей почувствовал, что уже начинает оправдываться, но поделать ничего не мог. – Мне еще пришлось разбираться с увольнением, навестить родных…
Маг осекся, поняв, что Надя его уже не слушает. То, что ей надо было, она услышала. И теперь, прищурившись, пыталась высмотреть в Андрее что-то.
– Поэтому вы мне ни разу не написали? – Это было сказано с холодным пренебрежением, тем не менее было ясно как день, что за этой холодностью пряталась горячая обида.
– Понимаете, было много материала, над которым надо было работать, и…
Наде было плевать на научные изыскания и потенциал магии. На красивом лице мелькнула боль, барышня отложила приборы, промокнула рот салфеткой, пряча глаза.
– Прошу простить, пропал аппетит. – Салфетка была брошена на стол, Надя встала.
– Послушайте, Надежда Ивановна! – Андрей торопливо встал следом, но его спутница уже промчалась мимо, маг не смог ее остановить. Андрей вдруг заметил, что все присутствующие смотрят на него. В горле встал ком. Андрей неловко откашлялся и сел на место.
Бывший фельдфебель не знал, на кого сейчас ему злиться: на себя, на Адлерберга или на Надю, которая не проявила чудес понимания. Запустил руку в карман, доставая портсигар, медленно, стараясь глубоко и размеренно дышать, закурил. И только после нескольких затяжек взгляд мага упал на стол, где среди приборов так и лежала забытая металлическая подвеска.
В груди у Нади теснилась обида. Все полгода она убеждала себя, что никакого письма она, конечно, не ждет и фельдфебель не обязан отчитываться ей о своей жизни. Однако произошедшее тогда в поместье все же не казалось ей чем-то пустым. Наоборот, оно будто подвесило между ними какую-то невидимую нить, которая крепче всяких обязательств связывает людей, которые прошли вместе смертельные испытания.
Надя то оправдывала Андрея, убеждая себя, что у мага-дознавателя наверняка много дел и без нее. В конце концов она сбежала на другой конец империи от собственной матери, в подчинении которой все еще находился Андрей. То убеждала себя, что ей самой плевать. Какое ей вообще должно быть дело до мужчины, которого она знает без году два дня?
Но не было еще ни одного дня, когда она не вспоминала о Голицыне.
И теперь худшие ее догадки подтвердились: Андрей просто не поменялся. Как и был хамоватым столичным магом, так им и остался. И три дня в доме Адлерберга, которым Надя придавала столь огромное значение, для Андрея были всего лишь растворившимся в папиросном дыме воспоминанием.
Какая же она наивная дурочка!
Надя мчалась сквозь вагоны по узкому коридору. Скоро мягкий ковер первого класса заглушил громкий стук каблучков. Все, что хотелось сейчас Наде, – упасть в постель и забыться. И зачем только дядя отправил Андрея с ней?
