– Слушайте, а нам захватить не судьба была? – раздраженно спросил эксперт.
– У нас было важное задание.
– Да я уж вижу. Вон, погляди на него. Всю морду лица в задании перемазал. Тьфу ты.
– Чего ты плюешься? – возмутился «дуб».
– Что ты такое жрал, что выглядишь, будто из ночного горшка без ложки хлебал? Что это за коричневая субстанция у тебя на лице?
– Шоколад. Сладость.
– Да… – покачал головой эксперт, – как только говно не назовут. Тебе состав этой сладости сказать?
– Стоять! – воскликнул магистр. – Давай без подробностей.
– А что такого? Важное же задание. Следственный эксперимент.
Фарим скосился на Аратоса.
– Может, сгонять к ним и принести на всех? А то он нам все мозги съест.
– Да брось. Понудит и успокоится. В конце концов, ничего такого во всем этом нет. Ради чего мельтешить?
– В прошлый раз его хватило на сутки ворчания. Мы чуть не повесились. Он же душный и занудный, что ужас.
– Ты чего нас звал-то? Мы бы захватили, если бы не спешили, – хмуро спросил Аратос, стараясь сменить тему.
– С аномалией что-то происходит.
– Идет зачистка? Хуфу мне передавал, что Илья должен был вот-вот войти.
– Я не знаю… никогда такого не видел, – произнес эксперт и развернул несколько иллюзий с графиками и сведениями.
Чуть помудрил.
И рядом возникла трехмерная модель аномалии…
– Что это с ней происходит? – удивился магистр.
– Понятия не имею. Я уже запросил поддержку.
Чуть в стороне проявилось облачко.
– Хуфу! – приветственно кивнул Аратос.
Тот спустя пару секунд материализовался и грузно приземлился на камни.
– Посмотрите на это, – произнес эксперт и вывел трехмерные модели всех аномалий в округе.
Они тоже пульсировали в такт той, в которой находился Илья. Меньше. Слабее. Но реагировали.
– Они связаны, что ли? – удивился Фарим.
– Очень странно, – произнес Хуфу, приблизившись к этим иллюзиям.
– А они могут быть связаны? – спросил у привратника магистр.
– Мы достоверное не знаем, как Харлам их открыл. Строго говоря, мы вообще мало что знаем достоверного об аномалиях. Их исследовал Ану сразу после открытия. Но недолго. И быстро потерял интерес. Еще Харлам, который свободно через них проходил в красный мир. Ну и Бобл с Аш.
– Очень актуальная информация. Они все мертвы, – резюмировал «дед».
– Ану точно нельзя вернуть? – спросил у Хуфу Аратос. – Уверен, за свое возвращение он бы рассказал все, что знает об аномалиях.
– Он поглощен, – нахмурился Хуфу.
– Совет Зара не стал бы разбрасываться опытным синим магом. Ты же понимаешь, что никто не верит в его поглощение.
– Ваши ожидания – ваши проблемы.
– Ты можешь объяснить, что происходит? – указал магистр на иллюзии аномалий. – Нет? Выковыривайте этого придурка. И выбивайте из него сведения.
Хуфу хотел уже было что-то ответить, но тут знатно что-то взорвалось. Крепко. Все аж присели.
Бросились к стене.
Выглянули в окно башни.
И обомлели.
Шагах в восьмистах от них в воздух поднимался такой мощный пыльный столб, словно там приземлилась внушительная бомба. Вон – и дома в округе сильно повредило.
– Что это было?
– Аномалия закрылась, – потряхивая головой, произнес эксперт. – Три.
– СКОЛЬКО? – охренел Хуфу.
– Три аномалии закрылись. Их больше нет. Вот – сами посмотрите, – произнес он и укрупнил масштаб иллюзии, показывающую зону возмущений. Картинку еще, правда, лихорадило от помех, но явно выраженных аномалий стало ровно на три штуки меньше.
– А Илья где? – спросил магистр, почесав затылок.
– Не могу знать.
– Я уже поднял химер в воздух, – серьезно произнес Хуфу. – Они его обязательно найдут.
– Если он жив, – тихо произнес эксперт. – Это все не похоже на обычное закрытие аномалии. Кажется, что-то пошло не так…
Вместе с наступившей тьмой пришла и боль.
Много боли.
Океан.
Болело все.
Снова… вновь…
Вся эта чертова магия регулярно требовала сталкиваться с нечеловеческими болевыми ощущениями. Порой настолько кошмарными, что и не пересказать.
Раньше Илья думал, что знает о боли многое.
Он ошибался.
Только оказавшись тут, он понял, как он ошибался…
Где он? Кто он? Что он? Даже в каком он агрегатном состоянии – Илью сейчас не волновало. Да и не могло. Защита его психики лежала пробитой, а потому его продолжало захлестывать эмоциями.
Как тогда – у аномалии и в ней самой.
Странными и гиперболизированными. Можно даже сказать – доведенными до абсурда. Но они словно вылуплялись из него, стараясь вырваться на свободу. И сгорали. Одна. Вторая. Третья. Вспыхивали и исчезали в таком странном черном огне. Совершенно не наблюдаемом в этой непроглядной тьме, но ощущаемом. Где-то на уровне подсознания.
Впрочем, сгорали не только эмоции.
Мужчина чувствовал, как горел весь он. Пусть и куда менее интенсивно – как бревно в печи в условиях нехватки кислорода. Угольки поигрывали, язычки пламени иногда вылезали в самых необычных местах. Но все так – осторожно, медленно и больно. Очень больно. Эмоции-то сгорающие, наоборот, облегчение приносили. А тут…
Сколько это длилось?
Илье показалось, что целую вечность. Но тут что-то звякнуло. Словно сломалось. Или даже разбилось. Что-то такое звонкое, как стекло.
Дзинь!
И тьма стала сереть.
