— Во-о-от, — протянул удовлетворённо некромаг, любуясь результатами своего труда. — А себя смогу согреть сам, парой несложных формул.
— Э-э-э… в этом не было нужды, — слегка рассеянно ответила бывшая widze и ткнула пальцем в сторону находившегося всего в десятке метров от них крыльца. — Вход в музей — вот он.
— Могла бы просто улыбнуться и поблагодарить, — нахмуренные брови резко контрастировали с добродушным обиженным взглядом. — Я тут, между прочим, галантность проявляю.
— Ну-у-у… парастити, — виновато развела руками попаданка. — Ну так что? Подставишь локоток, пан джентльмен?
— Минутку, гирос доем, — ответил Гало, после чего в два укуса прикончил остатки фастфуда. Казалось, некромаг даже не жевал. — Всё. Кстати, а почему мы выбрали такое странное место для свидания? Музей истории оружия. Разве девушкам такое интересно?
— Я в прошлой жизни была оружейницей, — улыбнулась Илега. — И… скажем так… у меня приступ вдохновения.
2.
Если честно, оружие от Древнего мира и до самого Средневековья не произвело на девушку особого впечатления. Конечно, время от времени ей встречались образцы, способные пробудить интерес своей необычностью или изобретательностью, однако это случалось чрезмерно редко. Как сказал Гало, это всё оттого, что в данном музее были представлены только образцы простолюдинских средств умерщвления друг друга. Тех, которыми вооружалась челядь. Илега же была специалистом именно что по увеличению убойной мощи магов, а потому ей и казалось, что арсеналы её родного мира отличались от форгерийских в сторону большего разнообразия.
В какой-то момент спутник девушки предложил ей пропустить знакомство с примитивными допороховыми средствами “агрессивной дипломатии”, большая часть которых и так уже была известна бывшей widze, и перейти уже к первым бомбардам и ручницам, однако попаданка отказалась. Она считала, что не сможет должным образом уловить контекст развития оружейного дела, если не проследит его эволюцию от самых истоков.
Тем более, что гуляя с молодым человеком по залам с устаревшим “холодняком” вполне себе можно было уделить время истинной цели свидания: друг другу.
— Так, значит, ты изначально хотел стать лекарем? — Илега отвлеклась от разглядывания бродекса, — непритязательно выглядящего топора на длинной рукоятке и с широким лезвием, который был особенно популярен у викингов, — чтобы ещё раз оценить могучую фигуру спутника. И пусть девушка и понимала, что внешность бывает обманчивой, поверить в подобные порывы человека, чьё тело, казалось бы, создано, чтобы его бросали в самое сердце схватки, было довольно сложно. — Что же изменилось?
— Болезнь убила мою мать прежде, чем я поступил в УСиМ, — пусть тон Гало не изменился, слова прозвучали, всё равно, слишком резко.
— Оу… мне жаль… — попаданка виновато поджала губы. — Я тоже теряла родителей. В прошлой жизни, я имею в виду. Орки напали на нашу деревню: мать угнали в рабство, а отца убили за ненадобностью.
— Такова жизнь, — он пожал плечами. — Но я не договорил. У этой истории, на самом деле, счастливый конец.
— Твоя мама… снова жива? — догадалась Илега.
— Ну… а какой иначе смысл быть некромагом? — развёл руками громила. — Кто бы мог подумать, что вещи, которые нам изначально казались бедами, на деле оказались спасительным благом? В те времена у нас совсем не было денег, поэтому оплатить больницу мы просто не могли. Маме пришлось болеть и помирать дома. И это оказалось к лучшему.
— П… почему? — не поняла девушка. Попаданка вдруг осознала, что разговор её захватил куда как больше, чем она изначально рассчитывала: история была столь захватывающей, что даже такой скучный рассказчик, как Гало, не мог её испортить.
— Если бы Морте Санта пришла за матерью в больнице, нам бы не позволили отрубить ей руку. На прах пошло бы всё тело. А так, пришёл я, значит, домой со школы, вижу — младшие плачут… ну, я быстренько и смекнул, что к чему. Взял топорик и…
— Наверное, это было неприятно, — Илега вжала голову в плечики и вскинула бровки домиком.
Её до сих пор передёргивало от форгерийских реалий. Молодому парню, который по местным меркам даже совершеннолетним не считался, взять в руки топор, подойти к ещё не остывшему трупу родительницы, и… даже думать об этом не хотелось.
— Само собой, — ответил Гало. — Это ведь не разок лезвием тюкнуть. Там же кость. Вообще ничего кроме костей не было: не мышцы, а одно название. Хотя, в каком-то смысле, я ощущал какое-то облегчение. Больше не нужно было смотреть, как женщина, выносившая и выкормившая меня, день за днём тает, как обмылок. Просто откочерыжить руку и в морозилку запихнуть. И забыть обо всём этом, как о страшном сне.
— Оно… звучит разумно, конечно, — неуверенно ответила Илега. — Но разве, чтобы восстановить тело из руки, не нужно являться очень хорошим лекарем?
— Разумеется, нужно! — усмехнулся Гало. — И на первом курсе я всё ещё метил именно в эту специальность. Я тогда никому не рассказывал о своих истинных мотивах, поэтому все считали, что я это делаю исключительно из-за того, что на факультете целителей больше всего красивых слечн.
