— Как по мне, ты преувеличиваешь, — хмыкнула Тришка. — Войны были и раньше. До открытия Презоркого Ока. Да, обороняться от проклятий массового поражения было сложней, но не невозможно. И ни разу на моей памяти не случилось войны, которую все в один голос с чистой совестью могли бы назвать мировой.
— В том-то и дело, — подняла палец слечна Штернберк. — Вспомни войны эпохи Армагеддона. Все они были либо весьма сдержаны, либо велись против заведомо не способного дать массированный залп магических башен противника. Страны-участницы старались избегать эскалации конфликта, ведь если конфликт слишком разрастётся, количество направлений, которые требовалось покрыть разведке, чтобы предсказать нанесение мощного магического удара, возрастало в геометрической прогрессии.
— И, по твоему мнению, все государства, что столь активно копили военную мощь, сейчас сидят и ждут возможности не просто поиграть мускулами на публику, но и вгрызться зубами в глотку своих давних друзей? — подняла бровь Тришка. — Но что же их тогда сдерживает? Уже почти десятилетие прошло с тех пор.
— Не знаю… честно, не знаю, — сокрушённо покачала головой Фортуна. — Может, просто до сих пор не нашлось достойного повода? Не было искры, которая подорвала бы эту бочку с порохом, на которой мы до сих пор сидим? В конце концов, падение Пруссии, последний достаточно громкий конфликт, произошло прежде, чем формула Презоркого Ока стала доступна широкой публике.
— Кстати, я слышала легенду о том, что секрет этого заклинания из русских магических лабораторий был украден не за счёт сложной агентурной работы, а лишь благодаря идейному учёному, который попросту выложил его в Интернет, — хитро прищурилась Цици.
Вероятно, она хотела развеселить госпожу, но эффект её слова имели абсолютно полярный.
— К Глашек этих доброхотов! — раздражённо рыкнула Фортуна.
Она с размаху швырнула все свои карты на игровое поле и закрыла лицо руками.
— К Глашек… хтоновы идиоты, верящие, что если у людей отнять оружие, они перестанут друг друга убивать? Эти дурацкие пацифистические песенки, в стиле “сомнений нет: везде, где брат стреляет в брата, повинен тот, кто братьям выдал автоматы”. Им просто в голову не приходит, что не будь у братьев причин друг друга убивать, то огнестрел в их руках никогда не оказался бы направлен в сторону родственника.
— Госпожа, вам нельзя сейчас грустить, — осторожно коснулась плечика слечны Штернберк камеристка. — Вы же знаете правила: никаких грустных тем, когда вы выпиваете.
— И тебя к Глашек, Ценуса! — отмахнулась Фортуна. — Ты хоть понимаешь, что этот радикальный пацифист, желая спасти мир от войн, на самом деле погрузил его в пучину хаоса?
— Но ведь ещё ничего не произошло, верно? — служаночка начала невозмутимо поглаживать хозяйку по спине. — В Форгерии много попаданцев из поздних эпох, где было известно об ужасах мировых войн. Некоторые ведь даже прибыли из постапокалиптических миров. Они оставили великое множество трактатов и предупреждений. Что если лидеры государств окажутся достаточно мудры, чтобы не ввязываться в эту кровавую бойню?
— Не переоценивай человеческий интеллект, — с уст госпожи сорвался нервный смешок. — Люди склонны бороться со следствиями явления. Не с причинами. Но… пожалуй, ты права… права… смысла в этом всём просто никакого. Что изменится, если я буду сидеть в своём будуаре и жалеть себя, дуясь на весь мир?
Подчинённые в один голос хихикнули. Абсолютно каждая уловила эту несложную игру слов, ведь они ещё в детстве выучили французский, а оттого знали, что “boudoir” не просто так созвучно с французским же “bouder”, переводившимся на богемийский именно как “капризничать” или “дуться”. И было не столь важно, действительно ли они оценили юмор или же повиновались рефлексу, обязующему их смеяться над каждой шуткой госпожи.
— А давайте отправимся на охоту?!
5.
Это было, пожалуй, самой лучшей идеей из тех, что приходили слечне Штернберк в голову со времён попытки завербовать завербовать Глашек в те времена, когда та ещё была “никем”.
Фортуне однозначно требовалось “проветриться”. Покинуть на время душную Прагу. Вдохнуть полной грудью свежий деревенский воздух. Забыть на время обо всех проблемах. О сумасбродном ректоре, оскандалившемся своим избыточным вниманием к безродной. О нелюдимой мнительной Лешей. О зарабатывающем на картофеле с кровью некромагов Даркене. О занудных лекциях. О самолюбовании профессора Цукера. О…
Обо всём.
Лишь дорога, четыре послушных спутницы, да одна единственная цель. Самая интересная добыча из тех, что когда-либо знал любой из возможных миров.
Человек.
И не просто человек, а человек, знающий, что на него идёт охота. Человек, компетентный в вопросе поиска других людей. По крайней мере, достаточно компетентный, чтобы избавиться от кредитки и сим-карты прежде, чем Стенающая Роща встретила своё первое утро в Форгерии.
