Те, что были передо мной, разительно отличались. Один был обложен кирпичом, и по нему продолжали тянуться провода, второй — пробит чуть правее в кладке, и вырыли его, судя по висящей повсюду паутине, достаточно давно.
Туда мне точно не нужно, лучше идти по тому, в котором ровный пол и есть свет, правда лампочки горели первые метров сто, а дальше чернела непроглядная тьма.
Пройдя по выбранному коридору ещё метров триста, я начал сомневаться, что сделал правильный выбор, потому что коридор заканчивался техническим помещением, в котором стояло нерабочее оборудование, а в стене также был пробит коридор, уходящий вправо и вверх.
Но вскоре понял, что из тёмного провала дул лёгкий ветерок, доносящий запах дыма и еды — верный признак того, что впереди есть выход.
Не успел я пройти по туннелю, как впереди забрезжил свет и послышались голоса. Похоже, я действительно пришёл в нижние кварталы, что бы ни скрывалось за этим названием.
Вышел я в какое-то узкое помещение, размерами как обычный подвал, только стены здесь выложены из больших каменных блоков. Слева и справа громоздились собранные из всякого мусора комнатки, из которых доносились бормотание и храп.
Я аккуратно сделал первый шаг, чтобы не привлекать внимание. Под ногой хрустнуло.
— Кто там? Кеша, ты? — раздалось из ближайшего «домика», и в щель между свисающих с перекладины тряпок, выглянула опухшая рожа. — Ты, мля, кто ещё такой? Чего надо?
— Спи дальше. Мимоходом я, — осталось-то пройти два шага, чтобы разминуться с этим человеком, как мои ядра буквально заходили ходуном. Неужели?
Я развернулся и внимательно обследовал выпивоху ментальный зрением. Не может этого быть! Целых три проклятья! Да какие мощные! Такой возможности вряд ли где представится. Плевать, что алкаш не мылся несколько месяцев и от него несло как от помойного ведра.
Обращать его не собираюсь, а вот забрать проклятья всё же стоит. Они для некроманта нечто вроде усилителя, и чем их больше, тем эффективнее выходят заклинания. Взять то же Тёмное пламя.
— Э! Ты чего так смотришь? Дурной что ли? — алкаш отшатнулся, увидев, как я развернулся и пошёл к нему. Ещё бы: увидеть в неверном свете костерка улыбающееся лицо человека в костюме — такое себе наслаждение.
— Не бойся. Я только ненадолго возьму тебя за руку, — как можно дружелюбнее произнёс я, но алкаш почему-то наоборот ломанулся обратно в свою хибару, гремя кастрюлями и бутылками.
— АААА! Мужики! Убивают!
Вот недоумок! Мог бы спокойно лишиться своих проклятий. Глядишь, может и на путь исправления бы стал. Надо было ведь такой шум поднимать!
Я ускорил шаг и настиг мужика в углу его жилища, прикрывающегося крышкой от кастрюли. В другой руке он держал вилку и целился мне в глаз.
— Эй, рыцарь, не бойся. Легче станет, говорю, — только потянулся, чтобы взять доходягу за руку, как он взбрыкнул и кольнул меня своим грозным оружием.
Да ты бессмертный, я смотрю! Вырвал из рук алкаша вилку и, схватив за шкирку, снял с груды тряпья, на которую он успел забраться.
Подвал огласил крик ужаса, который как по глиссаде пошёл вниз, пока не перерос в еле слышимое шипение.
Мужик откинулся на спину и уставился на меня ничего не понимающим взглядом. Да, дорогой, я только что изменил твою жизнь в лучшую сторону, если, конечно, ты сам захочешь меняться. Но неудержимая тяга к этому пойлу больше не будет досаждать.
Подумать только, бывший владыка всех земель излечивает в крысиной норе бездомного пьяницу!
За спиной послышались спутанные шаги, будто идёт толпа нежити.
— Эй! Ты что с ним сделал? Гад! — раздался хриплый прокуренный голос. Следом за ним посыпалась поддержка в виде поддакиваний и улюлюканий.
Я обернулся и увидел, что халупу алкаша обступило с десяток таких же бродяг, как и тот, что лежал сейчас на спине и осоловело смотрел в потолок. Ещё бы, ощущение, что твой разум больше ничего не отягощает, неимоверное.
На меня смотрел дед лет семидесяти, в шапке-ушанке и фуфайке на голое тело. Лицо его было сморщенным, как сушёное яблоко, а борода доходила до середины груди. По-видимому, старик здесь за старшего.
— Да ничего я с ним не делал! Вон же лежит, отдыхает. Подлечил немного, — пришлось отойти в сторону, демонстрируя счастливого мужика. — Мне наверх надо. Кто проведёт — дам десятку.
От общей массы отделилось несколько человек посмелее и, приблизившись к своему соседу, принялись теребить того за руку.
— Петяй! Ты цел? Что этот юродивый с тобой сделал?
— Ну вообще-то, из всех нас я меньше всего подхожу под это определение, — заметил я, с улыбкой поглядывая на всё это действо.
— Как он? — гаркнул дед.
— Да жив, вроде. Лыбится лежит, — ответил проверяющий, беззубый парень лет тридцати.
Я на всякий случай окинул всю эту братию магическим взглядом. Да это же сокровищница! Такой концентрации проклятий на квадратный метр я даже в своём мире не встречал. Пожалуй, стоит здесь ненадолго задержаться.
— Ну так что, найдётся, кто отведёт меня наверх? Десятку плачу!
Дед спрятал за пазуху ржавый нож, который всё это время держал перед собой, и деловито потрепал бороду. В глазах мелькнула предприимчивая искорка.
