— Вы забываетесь, и ты тоже, провинциальный выскочка. Пшёл отсюда, со своим веником, — он небрежно махнул рукой и случайно ударил по букету. Тот вылетел из моих рук, шлёпнувшись прямо в центр огромной лужи.
Вот сука! Самый ведь лучший был. Больше такого нет.
Казалось, в этот момент даже в Сиберии перестала играть музыка и стихли все разговоры, а устроившие неподалёку собачью свадьбу пёсики, поджав хвосты, бросились наутёк.
Сам Гена не сводил глаз с разлетевшегося букета и периодически громко сглатывал. Похоже, парня сейчас разберёт инфаркт. А ведь мог спокойно пройти мимо и не цепляться ко мне.
— Ну ты, Гена, даёшь! — протянул аристократ с сигаретой, выпуская вверх сизое облако дыма. — Нормально же вроде общались, зачем праздник надо было портить?
Этот парень сказал определённо правильные слова, только сейчас они вряд ли чем помогут. И дело не в причинённом ущербе, с ним-то как раз вопросов нет — возместил убытки и до свиданья!
А вот как быть с нанесённым оскорблением? Всё-таки это не потасовка на базаре, чтобы поворчать и разойтись по своим делам, да и не крестьяне мы вовсе. Так что в воздухе, на несколько секунд, повисло напряжение.
На этот счёт в мире аристократии и кланов предусмотрено несколько вариантов.
Большая компенсация, если таковое решение устроит оскорблённую сторону, или дуэль. Всё просто. Есть, конечно, и незаконные способы разрешения конфликтов, например — банальное убийство при помощи наёмников, теракт и всё в этом духе.
Особняком стоит нежелательный, но всё же популярный в некоторых случаях способ — клановая война, но там должно произойти действительно что-то серьёзное.
К какому из этих пунктов отнести случайно выбитый из рук букет?
Я бы, конечно, обратил этого засранца в какого-нибудь упыря и отправил пожирать лесную падаль, оставив ему ту часть сознания, что отвечает за принятие себя как личности, и весь спектр чувств, начиная от вкусовых, заканчивая обонятельными. Вот это я понимаю месть так месть. Но увы! Сейчас выбор у меня не велик.
Все эти мысли пронеслись в голове всего за секунду, но решение я принял без них.
— А теперь встал на колени, и как пёс, собрал пастью каждый из этих цветков, — спокойно, без всякой агрессии и давления, произнёс я.
Парень и в самом деле слишком много на себя взял, значит и жалости по отношению к нему никакой быть не может.
Гена сначала нервно засмеялся, ища поддержку среди своих спутников, но поняв, что никто не разделяет его веселья, заткнулся и снова судорожно сглотнул.
Похоже, дружки этого сноба не только не воспринимают его на равных, но и не разделяют его мнения.
Удивительно, нелогично, странно, но это так.
— Да ты берега что ли попутал, Пугачёв? — неожиданно для всех Гена пошёл в разнос. Глаза покраснели, изо рта полетела слюна. — Перед тобой старший сын барона Корнилова! А знаешь кто он такой?
Так этот недоумок — простой баронет! Понятно, почему к нему такое отношение. Он для них нечто вроде личного клоуна, за выходками которого смешно наблюдать и веселиться. Не удивлюсь, если иногда на его нелепые поступки делают ставки.
— А по уму ты больше на младшего тянешь, — усмехнулся я. — Ну и кто же твой папенька?
— Вообще-то, не «папенька», а барон Корнилов! Он — вассал графа Шувалова! Хотя, такому деревенщине как ты, вряд ли известно это имя! — с этими словами Гена победоносно взглянул на приятелей, двое из которых сокрушённо прикрыли лица ладонями.
А вот меня как будто окатило водой из той самой лужи.
Да это прям аттракцион невиданной щедрости! Всё это время рядом со мной находится сын человека, имеющий прямое отношение к небезызвестному графу Шувалову, а возможно и принимающий в его делишках непосредственное участие.
— Не слышал о таком, — сделал вид, что старательно пытаюсь вспомнить это имя.
— Можешь не напрягаться! Он не из местных, — Гена деловито сунул руки в карман. Позер он, конечно, знатный.
— В таком случае, он ничего здесь не решает, и глупо прикрываться его именем. Так что, моё предложение встать на колени и собрать пастью цветы остаётся в силе. Я жду.
Сопровождающие баронета аристократы о чём-то оживлённо перешёптывались и с интересом наблюдали за нашей перепалкой.
Корнилов сжал кулаки и уставился на меня злостным, но бессильным взглядом. Бедняжка! И ведь на дуэль не вызвать — сам не прав, и по морде съездить кишка тонка. Вот ведь незадача! Интересно, чем он сейчас будет прикрываться? Пойдёт на попятную?
— Я мог бы вызвать тебя на дуэль за такое оскорбление, — продолжил я, — по требованию, здесь и сейчас, но не хочу омрачать этот день таким недоразумением. Так что, выбор у тебя один — лезть в лужу. Давай, я жду. Лучше сделать это сейчас, пока не так много свидетелей.
Баронет только открыл рот, но в разговор вмешался один из его сопровождающих. Всё это время он молча наблюдал за происходящим и не принимал участие в бурном обсуждении, как это подобает истинному аристократу.
— Довольно! — вышел он вперёд и поднял руку.
