– В тот прежний раз князь Игорь с витязями своими, богатырями, литву в болото загнал, – напомнил Куприян.
– Только князю с витязями такое дело и под силу, – вздохнула Параскева. – Да где его взять?
– В Новгороде есть князь, – сказал Илья. – Мстислав Всеволодович.
– Да куда ему – молод больно! – Егорка махнул рукой.
– А прежнего Игоря уж не поднять из могилы… – начал Миколка и вдруг сам себя перебил. – Стой! Егорка! А помнишь – у старца Панфирия был колокол серебряный, из Царьграла, великой силы чудодейственной. Говорят, если в тот колокол ударить, то Игорь с витязами пробудится.
– Есть такое предание, – подтвердил Егорка. – Да того колокола уже двести лет никто и не видал. Как ушел Панфирий рай искать, пещера его обрушилась и колокол погребла.
– А где была та пещера?
– На Дивном озере. В холме.
Все помолчали: вспоминали берега Дивного озера и окружавшие его холмы. От Панфириевой пещеры там не осталось ни малейших следов, и мысленный взор скользил по лесистым склонам, не находя, за что зацепиться.
– А Невея как же? – шепнула Устинья. – Ее-то не прогонит тот колокол? Евталия сказала, что Невея и сестры ее только одного боятся – святого Сисиния. А его где взять?
– А райских обителях, – смеясь, подсказал Егорка.
– Я бы и туда дошла, только кто бы дорогу указал. Может, вы знаете? – настойчиво спросила Устинья.
Она уже верила, что эти люди знаю дорогу в рай. И даже ключи от него видели…
– Это нам не под силу. – Миколка качнул головой. – Мы в земных делах сведущи, а в небесных нужен кто-то посильнее нас. Может, епископ новгородский…
– А как упырей со всех болот собрать и в кольцо загнать, тоже епископ знает? – с досадой спросил Куприян.
– Нужен нам особенный воин, – сказал Илья. – И умом острый, и сведущий, и храбрый, и могучий…
– Гавриил-Архангел, – подсказал Кузьма.
Устинья ахнула. Через это имя мысль ее метнулась к Демке – она вспомнила, кого он называл Гавриилом-Архангелом.
– Воята! Воята Новгородец!
Никто ей сразу не ответил, но Устинья чувствовала, как тесная изба наполнилась удивлением и надеждой.
– Да уж это был витязь так витязь! – с удовольствием подтвердила Параскева, у которой Воята жил, пока служил пономарем при Власьевой церкви. – Ему и храбрости не занимать, и книги Панфириевы он сыскал да прочел, а сам парень вежливый да ласковый. Я, Устяша, тогда думала: посватается он к тебе, а как года выйдут, станет нашим попом новым, ты при нем попадьей…
– С Великославля он заклятье вековое снял, змея-беса прочь изгнал! – подхватил Илья.
– Касьяна-обертуна упокоил, – добавил Егорка.
– Так надо в Новгород послать, – сделал вывод Куприян. – У епископа совета попросить и Вояту разыскать.
– Верно! Истинно так! – заговорили все разом.
По избушке прокатилась волна радостного облегчения. В мыслях у всех рисовались темные тучи обложивших волость бед, а между ними – ясноглазый витязь с пылающим мечом.
– Только кто же за ним поедет? – спросил Егорка. – Мы с вами стары уже – в такую даль пускаться, да у меня стадо, у Миколки тоже…
– Я бы съездил, да на кого хозяйство оставить? – с досадой сказал Куприян. – И так покос забросил с этими делами, сено гниет, чем буду корову кормить? А там не оглянешься – и жатва. Пусть бы вон Илья пару сыновей отрядил, у него рук в семье много.
– Поезжай ты, брат! – сказал ему Илья. – Я своих молодцев с девками пришлю за твоим хозяйством поглядеть. В Новгород абы кого не пошлешь, человек нужен дельный. С самим епископом, статочно, толковать придется.
– И я поеду, – тихо сказала Устинья.
– Девке-то куда? – удивилась Параскева. – Коли боишься одна – иди у меня поживи, а нет – так у Еленки. Вы же с Тёмушкой подружки?
– Нет, я поеду. Воята… Может, он не захочет с нашими бедами возиться. А я… уговорю его.
Устинья вспомнила, как соткала поясок и научила Вояту этим пояском вызволить Тёмушку из-под власти лешего. Никогда не собиралась просить расплаты за эту услугу, а теперь подумала: придется – напомню про должок. Воята человек честный – платить не откажется.
– А и поезжай! – Параскева передумала. – Может, и правда, девку красную он скорее послушает. Парень молодой, может, не женился еще там…
– Не женился! – уверенно ответила Устинья.
– Ты почем знаешь? – хмыкнул Егорка.
– Знаю, и все.
– Девке виднее! – поддержал ее Миколка.
– Она ведь поповская дочь, – заметил Илья. – Дядька-то ее… известной славы человек, – он метнул на Куприяна многозначительный взор, – а ее, поповскую сироту, епископ выслушает. Может, еще и батюшку, отца Евсевия, вспомнит.
